accessories4cars.ru

Как сделать закрутить ресницы

Как сделать закрутить ресницы 958
Как сделать закрутить ресницы 37
Как сделать закрутить ресницы 727

Одесский форум > Тематические форумы > Литература > Любимые стихи

PDA

Просмотр полной версии : Любимые стихи

Страницы : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 [48] 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197

Hotice

27.08.2010, 21:10

Пальцы бездумно терзали спички.
Спички ломались. Срывался голос.
Не уходить, не закрыв кавычки, -
Это такая мужская гордость?
Мне монотонно стучались в уши
Доводы, сложные, как оригами.
Я ничего не хотела слушать,
Я закрывала лицо руками.
Я вспоминала промокший Питер,
Где захотела в тебя влюбиться.
Я бы не стала, но подлый свитер
Так замечательно пах корицей.
Да, целовал, целовал с избытком,
Было заметно: вот-вот устанешь.
Каждый не наш поцелуй как пытка –
Что ты об этом, мой милый, знаешь?
И расплывались слова без смысла
В чашке с остывшим ненужным чаем.
Ты понимал, оттого и злился.
Звякала ложечка. Ночь кончалась.
Палец по скатерти мазал слякоть,
Кашу из горьких ночных открытий.
Мне так банально хотелось плакать
И целовать твой дурацкий свитер.
Ирина Рубанова

Молодая пешеход

27.08.2010, 21:11

В часы трудов счастливых и угрюмых
моя благая слушает тоска,
как долгой ночью в исполинских думах
ворочаются в небе облака.
Ударит и скользнет Господь по лире,
здесь отзвук -- свет еще одной зари...
Здесь все творит в сладчайшем этом мире
и от меня все требует: твори.
Гул дантовский в тебе я слышу, тополь,
когда ты серебришься пред грозой,
и муравьиный вижу я Акрополь,
когда гляжу на хвойный холм живой.
Поет вода, молясь легко и звонко,
и мотыльковых маленьких мадонн
закат в росинки вписывает тонко
под светлый рассыпающийся звон.
Так как же мне, в часы нагие ночи
томясь в себе, о, как же не творить,
когда весь мир, весь мир упрямый хочет
со мной дышать, гореть и говорить?
Владимир Набоков
:rose:

Молодая пешеход

27.08.2010, 21:28

Надежда, белою рукою
сыграй мне что-нибудь такое,
чтоб краска схлынула с лица,
как будто кони от крыльца.
Сыграй мне что-нибудь такое,
чтоб ни печали, ни покоя,
ни нот, ни клавиш и ни рук...
О том, что я несчастен, врут.
Еще нам плакать и смеяться,
но не смиряться, не смиряться.
Еще не пройден тот подъем.
Еще друг друга мы найдем...
Все эти улицы - как сестры.
Твоя игра - их говор пестрый,
их каблуков полночный стук...
Я жаден до всего вокруг.
Ты так играешь, так играешь,
как будто медленно сгораешь.
Но что-то есть в твоем огне,
еще неведомое мне.
Б. Окуджава

Hotice

27.08.2010, 21:30

я устал, я промок,
мне бы голову хоть вытереть,
и словесный комок
замер где-то в груди
слишком много домов
в тесном моем питере,
слишком много домов - некуда заходить.
и кончается день,
солнце за горизонт выльется,
даже парк поредел -
остаются одни пни.
слишком много людей,
чтобы от них вырваться,
слишком мало людей,
чтобы придти к ним.
так вот милю за милей,
слезы в карман пряча,
окончания жду, как
море ждет моряка,
я куплю в "детском мире"
красный маленький мячик,
он ложится в ладошку
будто чья-то рука.
а окошко горит,
я стучу кулаком - с возрастом
руки стали сильней -
вой перешел в хрип.
слишком маленький крик
в слишком большом воздухе,
в слишком маленьком мне
слишком большой крик.
лунный свет вдалеке,
лунок след на песке - ямками.
и кричи - не кричи,
не согреешь ничьих рук.
сквозняки из щелей,
если ухом к земле - явно, как
будто сердце стучит -
слышишь, стук-стук-стук...
Аля Кудряшева

Молодая пешеход

27.08.2010, 21:36

Тяжело деревьям зимой, снег ломает ветки в лесу,
Где ты, брат возлюбленный мой, я тебя сегодня спасу.
Воздух пахнет смертным вином, падают слова на лету.
Я бы не пошла к тебе, но розы без тебя не цветут.
- Триста сорок пять воробьев, девяносто волчьих детей,
А кого тоской не убьем, тех закрутим в злую метель…
Что же, раз пришла - проходи, извини уж, нету костра,
Раз уж кличешь братом, поди, может быть, и вправду сестра.
- Сколько я стоптала подошв для тебя, возлюбленный брат,
Что же ты ко мне не идешь, или ты не очень-то рад?…
Побежим скорее домой, руки покрываются льдом…
Или, брат возлюбленный мой, ты забыл уже, где наш дом?…
- A-b-c-d-e-f-g-h, три-четьтре-пять, шесть и семь,
Что за дом? Какой еще «наш»? Я тебя не знаю совсем,
Ты сиди, сиди, не шуми, у меня хлопот на года…
Вычесть двадцать пять из семи и прибавить девять, тогда…
- Брат мой, свет мой, боль моя, жизнь, что с тобой случилось, скажи
Сердце выжгла зимняя ночь… Как тебе сумею помочь?…
Брат мой, мою горечь пойми, повернись ко мне хоть на миг…
Я б тебя согрела - но как?… Ты растаешь в теплых руках.
- А-б-в-г-д-и-е-е… (подпирает щеку плечом)
Мне доступно горе твое, но, прости, а я тут при чем?…
У меня уют и покой, каждый день - покой и уют,
Все, что захочу, - под рукой, остального мне не дают.
У меня - куда ни пойти - чистота метет ветерком…
Ты ж пятнала кровью пути, по которым шла босиком,
Только ты не можешь понять, что уже захлопнулась дверь.
Раньше ты искала меня, что ты будешь делать теперь?
Враг не выдаст, мертвый не съест, и того, что нет, - не лишат.
Lupus homo homini est - это самый выгодный шаг.
Я еще не Каин, но Кай, у меня не брат, ну и что ж?…
Не дрожит в холодных руках ледяной искрящийся нож.
Двадцать девять, тридцать один, сорок восемь,
семьдесят три, Подходи ко мне, подходи, не смотри назад, не смотри.
Поздно уже что-то менять, я держу судьбу на весу…
И не ты спасаешь меня, я тебя сегодня спасу…
- Брат мой, моя боль, моя кровь, что ты говоришь мне, очнись,
Хоть на миг глаза приоткрой, хоть рукой ко мне прикоснись…
Вот, вставай, иди ко мне, ну слишком это злая игра…
Брат мой, у кого ты в плену?., брат мой, милый, братик мой, бра…
Аля Кудряшева

Hotice

27.08.2010, 21:40

ты стони над ней, ты плачь по ночам над ней, или что там еще умеешь - тебе видней, а меня не слушай, я-то давно на дне,
уже сорок дней.
а она рыжа в кудрях, а она тонка, а она открывает дверь тебе до звонка,
а она легка в кости и в руках мягка -
и нашла себе дурака.
ты в обиду ее не даешь, ты вообще хорош, ты пуд соли ешь, последний ломаешь грош, ты ее защищай от бури и от порош,
а меня не трожь.
вам-то в рай, вам нынче каждый дворец - сарай, примеряй ее, придумывай, притирай, ты в ее огне, в руках у нее сгорай,
а меня - сдирай.
ты бросай плащи под ход ее колесниц, ты пиши ей "только без меня не усни", ты мотайся по дорогам и падай ниц
от ее ресниц.
вырезай меня, под горло, под корешок. закрывай на ключ, остатки сложи в мешок, если был вопрос - то он навсегда решен,
а ответ смешон.
ты иди себе, не смотри, как я здесь стою, ты, любимый, мою пригрел на груди змею, думал, я хожу по струнке, всего боюсь,
а вот я смеюсь.
так что ты ее люби, кувыркайся с ней, езди в лес, ходи ботинками по весне, обнимай ее, прижимайся еще тесней,
а со мной - не смей.
а она в такие верует чудеса, пусть она запомнит все твои адреса, у нее в глазах открытые небеса,
у меня - джинса.
только ты ее не пусти, ты сжимай в горсти, пусть она у тебя не плачет и не грустит, а когда она устанет тебя пасти -
ты ее прости.
пусть она тебя разденет, пусть оголит, ведь она живет, внутри у нее болит, пусть она тебя возрадует, окрылив,
для моих молитв.
Аля Кудряшева

Romko

27.08.2010, 21:46

Ты и я...
Ты – печаль моя, не отпустившая,
Я – рассвет твой, что в листьях запутался,
Иль синица, журавликом взмывшая –
Не поймать, не догнать. Только мучиться.
Ты – сегодня. Причина и следствие.
Я – вчера, одинокое до смерти.
Ты в СИЗО моём– вечный подследственный,
Я – судья и палач твой. Но – косвенный.
Ты – слеза на ресницах сверкнувшая,
Я – полосочка тонкая на сердце,
Вечный след той любви, полоснувшей нас...
По-другому же не получается...

Молодая пешеход

27.08.2010, 21:48

Ну не бываешь, что еще взять с такого,
Кто бы ни провинился - ты ни при чем,
Как-то все сразу выдалось бестолково,
Ты из таких придуман несостыковок,
Что изначально, видимо, обречен.
Знаешь, как надоело куда-то мчаться,
Верить не в то да плакаться под вино,
Горе - хоть от ума, так ведь я не Чацкий,
Горечь такая в недрах кофейной чашки -
Господу, верно, скулы бы подвело.
Хочешь, я расскажу, как у нас делишки,
Как мы живем, как трудимся, как едим.
Знаешь, мы существуем - но так, не слишком.
В городе, знаешь ли, каждый нечетный лишний,
Каждый второй - подсевший, а ты один.
Аля Кудряшева

Romko

27.08.2010, 21:48

Аварийное время любви
Выхода нет.
Есть неизбежность...
Наша любовь —
Это наша вина.
Не находящая выхода нежность
На вымирание обречена.
Выхода нет.
Есть безнадежность
И бесконечность разомкнутых рук.
Мне подарил твою нежность художник,
Чтобы спасти меня в годы разлук.
Видимо, ты опоздала родиться.
Или же я в ожиданье устал.
Мы — словно две одинокие птицы —
Встретились в небе,
Отбившись от стай.
Выхода нет.
Ты страдаешь и любишь.
Выхода нет.
Не могу не любить.
Я и живу-то еще
Потому лишь,
Чтобы уходом тебя не убить.

Hotice

27.08.2010, 21:50

Что же ты, глупая, плачешь, - в который раз,
Снова сидишь, колени обняв руками?
Пять минут третьего - долго ли до утра;
Спи, дорогая, спи, моя дорогая...
Что же ты, глупая, смотришь куда-то вдаль,
Песню пытаешься петь - и опять сквозь слёзы;
Пишешь неровно - мол, крылья могла б отдать, -
Бред, дорогая; и этот огонь - замёрзнет.
Что же ты, глупая, острые ноготки
С силой в ладонь, - становишься к боли ближе?
Я б рассказала, как много вокруг таких,
...нет, дорогая, нет. Не поверишь. Вижу.
Что же ты, глупая? Сколько ещё удач
Сбудется после, - а сердце заполнить нечем;
Это страшнее... Ты плачь, дорогая, плачь,
Средство проверено - станет на время легче
Екатерина Михайлова

Молодая пешеход

27.08.2010, 21:54

Я не философ. Нет, я не солгу.
Я старый человек, а не философ,
хотя я отмахнуться не могу
от некоторых бешеных вопросов.
Я грустный человек, и я шучу
по-своему, отчасти уподобясь
замку. А уподобиться ключу
не позволяет лысина и совесть.
Пусть те правдоискатели, что тут
не в силах удержаться от зевоты,
себе по попугаю заведут,
и те цедить им будут анекдоты.
Вот так же, как в прогулке нагишом,
вот так -- и это, знаете, без смеха --
есть что-то первобытное в большом
веселии от собственного эха.
Серьезность, к сожалению, не плюс.
Но тем, что я презрительно отплюнусь,
я только докажу, что не стремлюсь
назад, в глубокомысленную юность.
Так зрелище, приятное для глаз,
башмак заносит в мерзостную жижу.
Хоть пользу диалектики как раз
в удобстве ретроспекции я вижу.
Бродский :)

Lizeta

27.08.2010, 21:55

БЛАГОДАРНОСТЬ
За все, за все тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слез, отраву поцелуя,
За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне,
За все, чем я обманут в жизни был...
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я еще благодарил.
Михаил Лермонтов
1840

Hotice

27.08.2010, 22:00

Сумерки в новой жизни. Цикады с их звонким "ц";
классическая перспектива, где не хватает танка
либо -- сырого тумана в ее конце;
голый паркет, никогда не осязавший танго.
В новой жизни мгновенью не говорят "постой":
остановившись, оно быстро идет насмарку.
Да и глянца в чертах твоих хватит уже, чтоб с той
их стороны черкнуть "привет" и приклеить марку.
Белые стены комнаты делаются белей
от брошенного на них якобы для острастки
взгляда, скорей привыкшего не к ширине полей,
но в отсутствию в спектре их отрешенной краски.
Многое можно простить вещи - тем паче там,
где эта вещь кончается. В конечном счете, чувство
любопытства к этим пустым местам,
к их беспредметным ландшафтам и есть искусство.
Облако в новой жизни лучше, чем солнце. Дождь,
будучи непрерывен -- вроде самопознанья.
В свою очередь, поезд, которого ты не ждешь
на перроне в плаще, приходит без опозданья.
Там, где есть горизонт, парус ему судья.
Глаз предпочтет обмылок, чем тряпочку или пену.
И если кто-нибудь спросит: "кто ты?" ответь: "кто я,
я -- никто", как Улисс некогда Полифему.
Иосиф Бродский

Lizeta

27.08.2010, 22:28

ИРИНЕ
Зачем послал тебя Господь
и в качестве кого?
Ведь ты не кровь моя, не плоть
и, более того,
ты даже не из этих лет -
ты из другого дня.
Зачем послал тебя Господь
испытывать меня
и сделал так, чтоб я и ты-
как выдох и как вдох -
сошлись у края, у черты,
на стыке двух эпох,
на том незримом рубеже,
как бы вневременном,
когда ты здесь, а я уже
во времени ином,
и сквозь завалы зим и лет,
лежащих впереди,
уже кричу тебе вослед -
постой, не уходи!
сквозь полусон и полубред -
не уходи, постой! -
еще вослед тебе кричу,
но ты меня не слышишь.
Юрий Левитанский

Молодая пешеход

27.08.2010, 22:30

Возможно -- декорация. Дают
"Причины Нечувствительность к Разлуке
со Следствием". Приветствуя уют,
певцы не столь нежны, сколь близоруки,
и "до" звучит как временное "от".
Блестящее, как капля из-под крана,
вибрируя, над проволокой нот
парит лунообразное сопрано.
Бродский
и он гениален
ЗАВТРА куплю подарочное издание
и в красный угол его! :)

Ната-ли

27.08.2010, 22:37

А это моё самое любимое стихотворение Федерико Гарсия Лорки
Случается, слезами горло сдавит,
А сердце вдруг возьмет и улыбнётся.
Случается, надежда налукавит,
А на яву химерой обернётся.
Мы - свечи, неразборчивой рукою
Зажженные в холодном запустеньи.
Огня и света силой колдовскою
разбуженные, спугнутые тени.
И сердце плачет...
И в тайне мы противимся мгновеньям,
Когда нас теплый свет переполняет
Надеждой и весенним дуновеньем.
А сердце плачет...

Lizeta

27.08.2010, 22:37

Когда взошло твое лицо
над жизнью скомканной моею,
вначале понял я лишь то,
как скудно все, что я имею.
Но рощи, реки и моря
оно особо осветило
и в краски мира посвятило
непосвященного меня.
Я так боюсь, я так боюсь
конца нежданного восхода,
конца открытий, слез, восторга,
но с этим страхом не борюсь.
Я помню - этот страх
и есть любовь. Его лелею,
хотя лелеять не умею,
своей любви небрежный страж.
Я страхом этим взят в кольцо.
Мгновенья эти - знаю - кратки,
и для меня исчезнут краски,
когда зайдет твое лицо...
Евгений Евтушенко
1960

Hotice

27.08.2010, 22:40

сегодня - ясно, а что потом?
потом - застынешь с открытым ртом.
не то чтоб спьяну дрожит рука -
а просто слишком кишка тонка.
потом - застынешь с открытым ртом,
сейчас бы крикнуть - да всё не то,
глаза протри - неужели, сплю?
под ноги кровью неспетой сплюнь.
а раз никак не идут слова -
так хоть раскрасить, разрисовать,
сюда фиалку, сюда жасмин,
сюда бы солнце, но черт бы с ним.
сюда бы море, одесский гам,
и тень-резину к твоим ногам,
и воздух, пахнущий табаком,
и долгий вечер в груди комком.
а дальше что? дальше тишина,
народ безмолствует, спит страна,
а судьи кто? а теперь куда?
а что выходит - всё ерунда.
и что в хабаровске? полный бред
а что с донецком - совсем труба,
а где гуляет моя судьба?
наверно, где-нибудь в октябре.
а что смотреть - лучше дверь открой,
довольно зябко ночной порой,
я теплый, даже живой чуть-чуть,
вот только разве что не свечусь.
а если хлеб - это чудно, хлеб,
а что здесь хлев - так ведь где не хлев?
я в этом, боже прости, хлеву,
двадцатый год, почитай, живу.
а нынче ночь - чтоб других почтить,
а ты, я знаю, скрипач почти,
сегодня - ясно. хоть волком вой,
сыграй-ка мне, пока я живой.
и пусть в руке непослушна кисть,
и пусть из горла - всё время шип,
но ты, пожалуйста, отвлекись,
но ты, пожалуйста, для души.
и там взовьется одесский гам,
труба донецкая затрубит,
а ты, конечно, с плеча руби,
пусть каждый плачет своим богам.
пусть каждый платит свои долги,
а то попрятались - и молчок,
пусть каждый... господи, помоги,
пока еще не затих смычок.
сегодня ясно - какая тишь. здесь не захочешь - а улетишь.
-а дальше? сумерки, хляби, моль? -что дальше? кажется, ля-бемоль.
Аля Кудряшева

Ната-ли

27.08.2010, 22:41

Марина Цветаева
Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.
Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
Может — сотни свеч,
Может — три свечи…
Нет и нет уму
Моему — покоя.
И в моем дому
Завелось такое.
Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

Lizeta

27.08.2010, 22:47

Есть горожанин на природе.
Он взял неделю за свой счет
И пастерначит в огороде,
И умиротворенья ждет.
Семь дней прилежнее японца
Он созерцает листопад,
И блеск дождя, и бледность солнца,
Застыв с лопатой между гряд.
Люблю разуть глаза и плакать!
Сад в ожидании конца
Стоит в исподнем, бросив в слякоть
Повязку черную с лица.
Слышна дворняжек перепалка.
Ползет букашка по руке.
И не элегия - считалка
Все вертится на языке.
О том, как месяц из тумана
Идет-бредет судить-рядить,
Нож вынимает из кармана
И говорит, кому водить.
Об этом рано говорить.
Об этом говорить не рано.
Сергей Гандлевский

Hotice

27.08.2010, 22:50

не то чтоб устала, я не реву, и даже почти не плачу.
не то чтоб иду топиться в неву, не ем снотворное пачками.
и первое мая - мир на ура, будильник, завтрак, зарядка,
и зубы чистятся по утрам и волосы - прядка к прядке.
но я тут сказала, что я люблю, захлебываясь от боли,
а мне ответили: "плагиат. откровенный тем более."
Аля Кудряшева

Ната-ли

27.08.2010, 22:51

Федор Тютчев
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,
Любуйся ими — и молчи.
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.
Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи!..

Молодая пешеход

27.08.2010, 22:51

Тебе даются цифры и языки, ты море слов, ходячий набор цитат, и отпусти синицу-то из руки, ей тоже, знаешь, хочется полетать. И хватит, хватит, хватит себя жалеть, реветь в кулак и плюхаться на диван, ты столько раз использовал мои жилет, что я себе купила another one., такой красивый, желтый с отливом в синь и прежнего немножечко подлинней, мне даже как-то жалко его носить, но, думаю, нам хватит на пару дней.
bad typing. Пропечаталось не ахти. Не знаю даже, как и произнести.
Единственное, что хочется предложить, пускай в шестом не будет вселенских сил, давай-ка мы попробуем просто жить, смотри какой жилетик с отливом в синь. А под ногами дергается канат, ты морщишь морду, как шаловливый скунс. Смотри - зачетка отдана в деканат, а нашу жизнь продлили еще на курс.
Пиши - метровыми буквами на забор, - чтоб всем бы феличита.
А ты не то что не выучил назубок - ты даже не прочитал.
Аля Кудряшева

Молодая пешеход

27.08.2010, 22:55

Улыбаемся губами гранитными, я спокойна, я почти невредима. Солнце высушено серыми нитками, солнце коротко и не-об-хо-ди-мо.
Я фигею от моей социальности, я горда собой невообразимо, если быстро - то, конечно, цианистый, если медленно - то попросту зиму.
иии.. она же :)

BigPapa

27.08.2010, 22:57

Дорога серая. Обочина зеленая. Колеса крутятся - Несут меня в перед. Секунды мечутся. Минуты тянутся, А годы к финешу ведут.

Молодая пешеход

27.08.2010, 22:59

Я пишу тебе, друг, письмо - не хухры-мухры
В пять утра в разумный ряд составлять слова.
Ты хоть рад письму-то? Впрочем, не отвечай,
Я пишу, и мне от этого хорошо.
Я хочу тебя нынче слышать - твою печаль,
Твой промокший голос, спрятанный в капюшон.
и снова Аля Кудряшева

Hotice

27.08.2010, 23:00

а она говорит: "иди уж тогда один, или с кем угодно - но всё-таки ты иди, а таких, как я, говорит - в общем, пруд пруди, миллион на рупь."
он смеется: "я пригрелся к твоей груди, хоть целуй меня, хоть в ад за собой веди, а уйти решишь - так всё же предупреди, я тогда умру."
а она говорит: "куда тебе - умирать? ведь тебе играть и публику собирать, ты аккордом бей и диски свои пирать, а меня - пусти."
он вздыхает: "ну, вот как тебе объяснять - ведь с тобой проститься - то же, что кожу снять, как в ладони стрекозу закрутить и смять, как дитя растить"
а она говорит: "куда мне теперь к тебе? ты герой, - говорит, а я выскочка и плебей, вот играй, говорит теперь на свой трубе - открывай свой счет".
он рыдает и поет, как ночной прибой: "ну вот, хочешь, - говорит, - разобью гобой, мне плевать, - говорит - вот я ведь уже с тобой, так чего ж еще?
я ведь с музыкой, - говорит, всё веду войну, я кричу в ее горячую пелену, мол, прими, говорю, впусти, мол еще одну, по знакомству, так.
а она говорит: "мы вместе, а я нигде, я сушу слова на старой словороде, я копаюсь в их горячей гнилой руде, но опять не в такт.
я ведь вечно пораженщина - говорит, я живу - да вот внутри у меня горит - у меня ведь дистония, нефрит, гастрит - ну, куда до вас.
он хохочет: "да, в обиду тебя не дашь, но когда ты, дорогая, меня продашь, то купи бумаги нотной и карандаш, я впишу тебя в этот вальс.
я впишу тебя в свой солнечный разнобой, тонким контуром, щекой на ветру рябой, в этот свет, далекий страшный и голубой, в эту даль и боль
чтоб когда захочешь - быть тебе не одной, чтобы быть тебе и нотами и струной, у тебя выходные, а у меня входной, но ведь я с тобой.
я шепчу ей, что кончается тишина, что смешна вина, что чаша полна вина, что заря бледна, что ночь впереди темна. что закат - в дугу..
я шепчу ей, что пою ее и кляну. что я ради нее, что хочешь, переверну. что боюсь ее, никому ее не верну. и она тихонько рождается между губ.
Аля Кудряшева

Файна

27.08.2010, 23:03

...А ты говорил, что, в общем, все ерунда,
что жить бы да радоваться, но что-то мешает, блин...
Швецию - как в анекдоте - захватит Золотая Орда.
Я разревусь - несмотря на тушь и наличье контактных линз.
А я разревусь, как положено, уткнувшись тебе в плечо,
прекрасно осознавая, что все это - ни к чему.
Слезы - кислотный дождь. Разъедает и горячо...
Привычка падать и подниматься липнет, как конфета "Му-му".
Ты прости... Я не могу отдать больше, чем я могу.
Поэтому - запросто, без раздумий - отдаю тебе все.
Облако, закрывшее the dark side of the moon -
расположено между "битлами", Б. Г. и Басе.
Ждать тебя - недельки, уговоримся так, через три.
Иногда бессмысленно разделяться на "ты" и "я".
Мы снова выплывем - всегда готова держать пари,
Город любит тебя. Много воды, которой ты будешь пьян.
Этот город слишком хорош, чтобы издохнуть в нем,
да и доброхоты непременно - как ни отпинывайся - спасут.
Потому, удивляясь себе в сотый раз - живем,
хоть и криво, как "Let It Be", исполненная Алсу.
Машинально насвистываю прилипший к губам мотив,
и подпевают гудкам Десять Прекрасных Дев.
После двух валидола и водки двухсот - перестает трясти.
Затем и пили, собственно. Ч. т. д.
Для безногой собачки - и тысяча верст не крюк.
Ближний свет гасит успешная проба на алкоголь.
А на все объятья, как ни пытайся, не хватит рук.
Если есть где-то Бог - пусть приглядит за тобой.
Уходить - не оглядываясь, с чеканно-прямой спиной -
тем прямее, чем мучительней хочется умереть.
Даже не сделать ручкой, как Минелли. Красиво, но -
надо снизить пафос. Не то слишком уж - "Кабаре".
30.06.02 г.
Катерина Молочникова

Hotice

27.08.2010, 23:10

ну, что я могу ответить? глаза сухи,
улыбка ласкова, голос - хоть на парад.
мои мужчины не любят мои стихи,
"писала бы что серьезнее"- говорят.
а я-то за, я им согреваю суп,
а я-то за, мне завтра сдавать доклад,
а эти строчки держатся на весу -
и всё дела не могут пойти на лад.
всё так же на теплоту небеса скупы,
врагу пока не сдался еще "варяг"
мои мужчины не любят мои супы,
"варила бы что серьезнее" - говорят.
а я могу - хоть птицу поймать, я - бог!
а я могу из пепла создать сонет,
но я не умею жарить бараний бок,
особенно если денег на мясо нет.
и я бы всё могла превратить в игру,
я двадцать лет играю в нее подряд...
мои мужчины не любят моих подруг,
"нашла бы кого серьезнее" - говорят.
но я могу - про пиво и за "зенит"!
не то чтоб очень, но от тоски не усну.
но где-то внутри меня тишина звенит
и мягкий вечер спускается в тишину.
и воздух - с нежной мятой, с закатом дня,
с тончайшим привкусом яблочного вина
мои мужчины пока что любят меня,
сидящую в уголочке возле окна.
"искали бы что серьезнее" - говорю,
они смеются, уходят в дневную пыль
а я тогда пока что им суп сварю,
пока я не разучилась варить супы.
Аля Кудряшева

Молодая пешеход

27.08.2010, 23:11

Выйди, послушай небо, в комнате пахнет мятой,
Чистыми волосами, тихими голосами.
Если не будет кофе, лампу зажечь хотя бы,
То ли в глазах улыбка, то ли согрелись пальцы,
То ли подвластны струны ласковому дыханью,
Если ты слишком близко, может быть, ты сентябрь?
Аля Кудряшева

Hotice

27.08.2010, 23:50

когда я вырасту, я отращу волосы, разберу наконец стол, научусь спать по
ночам.
построю личную жизнь, заведу собаку, рыжую, толстую, кличка - рекс.
научусь шить, читать сидя, спать, гасить за собой свет,
причесывать волосы, ходить изящно, носить пальто.
я больше не буду маленькой, которой всё можно, и ничего нельзя
которую все любят, но никто не принимает всерьез.
я буду взвешивать слова на аптечных весах
и выдавать только тем, кто достоин таких чудес.
когда я вырасту, я поделю день на двадцать четыре часа,
мне не будет всегда-всегда всего не хватать.
куплю очки и туфли на каблуках, узнаю, что такое тени для глаз.
собака хочет гулять, а ребенок - есть, плакать, сказку и на горшок.
а я хочу жить на коврике на полу,
прислушиваться к скрипу входных дверей,
хотя она всё равно никогда не придет
она забыла город, время и ключ,
с тех пор, как она выросла.
Аля Кудряшева

Молодая пешеход

28.08.2010, 00:02

Я читаю рассказы,
И в них рассказывают обо мне,
О чем я постоянно думаю.
Наверное, их писал очень мудрый человек.
И на титульном листе должна быть его фотография.
Открываю.
Есть.
<...>
Закрою скорее, не смотрю.
И вовсе он пишет не обо мне,
С чего вы взяли?
Аля Кудряшева

Молодая пешеход

28.08.2010, 00:07

это не имеет отношения ни к чему вообще, просто меня впечатлила сила мысли автора
Темное время - богато сделками,
Все истерики на кону.
Елена подходит спросонья к зеркалу
И объявляет себе войну.
Раннее утро, среда, простите, но
Все соседи по кабакам.
Елена берет молоток и мстительно
С силой бьет себя по рукам.
Земля вращается, злая ось ее
Качается и на ветру гудит.
Елена точно знает, что осенью
Она обязана победить.
А в магазине, в мясной секции
Прием товара по полцены.
Елена идет продавать сердце,
Чтобы купить себе ветчины.
Елене сорок с хвостом, по моде
Вечно закрученным в бигуди.
Елена держит тоску в комоде
И знает: лучшее - позади…
Елена берет молоток и с силой
Бьет по зеркалу и кричит,
Елена нынче будет красивая,
Нежная, тающая в ночи.
Это проклятое постоянство,
Лето, осень, зима, разлучница.
Елена нынче будет Троянская
Или Милосская, как получится.
Это битва на поражение,
Елена топчет свое отражение,
Утро бьется в ее груди.
Елена больше не отражается,
Все, победа, жизнь продолжается,
И уже пора выходить.
Аля Кудряшева

Hotice

28.08.2010, 00:20

из Колыбельной Трескового мыса
Человек размышляет о собственной жизни, как ночь о лампе.
Мысль выходит в определенный момент за рамки
одного из двух полушарий мозга
и сползает, как одеяло, прочь,
обнажая неведомо что, точно локоть; ночь,
безусловно, громоздка,
но не столь бесконечна, чтоб точно хватить на оба.
Понемногу африка мозга, его европа,
азия мозга, а также другие капли
в обитаемом море, осью скрипя сухой,
обращаются мятой своей щекой
к элекрической цапле.
______________________
Духота. Так спросонья озябшим коленом пиная мрак,
понимаешь внезапно в постели, что это -- брак:
что за тридевять с лишним земель повернулось на бок
тело, с которым давным-давно
только и общего есть, что дно
океана и навык
наготы. Но при этом -- не встать вдвоем.
Потому что пока там -- светло, в твоем
полушарьи темно. Так сказать, одного светила
не хватает для двух заурядных тел.
То есть глобус склеен, как Бог хотел.
И его не хватило.
Иосиф Бродский

Молодая пешеход

28.08.2010, 01:00

Быть может, волею небес,
Я перестану быть поэтом,
В меня вселится новый бес,
И, Фебовы презрев угрозы,
Унижусь до смиренной прозы;
Тогда роман на старый лад
Займет веселый мой закат.
Не муки тайные злодейства
Я грозно в нем изображу,
Но просто вам перескажу
Преданья русского семейства,
Любви пленительные сны
Да нравы нашей старины.
Александр Сергеевич

Romko

28.08.2010, 06:29

И не заплакать, и не попросить...
А только ждать устало, терпеливо...
Дождь к темным окнам жмется сиротливо,
И вьется, вьется тоненькая нить
Воспоминаний... и стучит в висках
От кофе и бессонницы, и муки...
И память шепчет: "Помнишь губы, руки...",
А сердце просит: "Отпусти, тоска..."...
...нелегкое искусство - забывать
И отпускать... и за закрытой дверью
Учить себя не вспоминать и верить,
Учить себя еще чего-то ждать...
И приучать к отчаянью ночей,
И дней неторопливой веренице...
...но сердцу, сердцу, прирученной птице,
Как объяснить, что мир опять ничей...
...и на осколках самого себя
Пытаться снова новый мир построить...
И задыхаясь в темноте от боли,
То проклиная, то благодаря...
...и до рассвета сто часов пути,
и трудно верить, что еще возможно...
...и память ходит по пятам как кошка...
но я прошу... ты отпусти, прости...

Romko

28.08.2010, 06:30

Ты прости, но я снова тревожу твой образ в глубинах сознанья,
Со спины догоняю и медлю - лицом повернуть
Слишком боязно, боязно снова в глубинах тонуть,
выплывать, воздух стравленно жрать, и тянуть
Дни, минуты, часы... Чтобы просто сказать: До свиданья.
Так противно, так больно, так страшно, что хочется выть,
Перетягивать вены, тебя запуская подкожно,
Боже мой, отпустить тебя - дико и сложно,
Наши шансы на нас были слишком малы и ничтожны,
Но мне страшно, до пота и дрожи, тебя отпустить.
Так, наверное, страшно младенцам вылазить на божий свет.
Оставляя привычную, теплую, маму-утробу...
Мы когда-то, смеясь, поклялись быть с тобою до гроба,
А теперь - даже счастливы в чем-то, не вместе, но оба.
Будто не было этих прекрасных и горьких лет.
Ты прости, это не о любви, и не поиск причины.
В настоящем мы слишком полярны, но не смертельно.
Я носила тебя подкожно, утробно, нательно,
Износила. Дверь времени вовсе не сносит с петель, но
Пришло время обрезать ненужный, отсохший виток пуповины.

Lizeta

28.08.2010, 06:37

В чёрном теле лирику держал,
Споров о высоком приобщился,
Но на кофе, чтобы не сбежал,
Исподволь косился.
Всё вокруг да около небес —
Райской спевки или вечной ночи.
Отсебятина, короче,
С сахаром и без.
Доходи на медленном огне
Под метафизические враки.
К мраку привыкай и тишине,
Обживайся в тишине и мраке.
Пузыри задумчиво пускай,
Помаленьку собираясь с духом,
Разом перелиться через край —
В лирику, по слухам.
Сергей Гандлевский

Лиса Алиса

28.08.2010, 06:39

Жесть
Доведённую до абсурда,
Показаться боясь смешным,
Ты меня переводишь сурдо
В статус вежливой тишины.
Пальцы, руки, движенья, жесты
Собираешь в прощальный взмах...
По остывшей лужёной жести
Я беззвучно чеканю шаг.
Выгибается плоть металла
В ленту Мёбиуса, звеня,
Я напрасно тебя считала
Не способным унять меня.
Вечно голос твой был невнятен,
Вечно длинным был этот год.
Ты не видишь на жести вмятин?
Это - правильный перевод.
© Copyright: Черная Лиса

Lizeta

28.08.2010, 06:41

Ржавчина и желтизна — очарованье очей.
Облако между крыш само из себя растет.
Ветер крепчает и гонит листву взашей,
Треплет фонтан и журнал позапрошлых мод.
Синий осенний свет — я в нем знаю толк как никто.
Песенки спетой куплет, обещанный бес в ребро.
Казалось бы, отдал бы все, лишь бы снова ждать у метро
Женщину 23-х лет в длинном черном пальто.
Сергей Гандлевский
2004

Молодая пешеход

28.08.2010, 07:04

И скажет смерть, что не поспеть сарказму
за силой жизни. Проницая призму,
способен он лишь увеличить плазму.
Ему, увы, не озарить ядра.
И вот, столь долго состоя при Музах,
я отдал предпочтенье классицизму,
хоть я и мог, как старец в Сиракузах,
взирать на мир из глубины ведра.
Бродский

Исида

28.08.2010, 07:10

Girl in the storm
Холодно пополам. И темно на треть небу, которое больно глотать со льдом.
Девочка, просто дай мне тебя согреть, не дожидаясь, пока догуляет шторм.
Волны рычат, растут и трещат по швам… Гонятся за барашками… пастухи… Ты говоришь про солнце и белый шквал, я - про любовь, обреченную на стихи… Волки морские тоже скулят везде, где нет воды, но где, кажется, есть Луна.
Девочка, просто дай мне тебя раздеть… Долго… Пока не останутся имена. Я уже знаю, что будет за щитом и под шнуровкой давно поржавевших лат - списанное случайно со всех счетов сердце, где маршем играет любой набат, где позолотой тускло сверкает медь шрамов, которые шепчутся по утрам…
Девочка, просто дай мне тебя воспеть, линией губ поднимаясь в твой светлый храм - брошенный и разграбленный… на ветру… Без алтаря и без эха священных слов… Странно, но все дороги ведут к нему, а не в какой-то там город семи холмов, вечный, плененный, полный добра и зла, вряд ли познавший силу своих глубин…
Девочка, просто дай мне сейчас узнать, разве мы стоим того, чтобы не любить?
Разве не хватит смелости кораблям взять в кругосветку всего за один дублон? Чтобы однажды крикнуть «Земля! Земля!», глядя на линии, что сберегла ладонь… падая амулетом «на счастье»… Вдруг море обманет, как опытный ювелир, слижет последний след, и тогда – уйду в наш-с-тобой-маленький-сложенный-вдвое мир.
Прямо по сгибу тысячи маяков нервно считают обратно – июль, июнь… Так не заходят дьявольски далеко даже хозяева самых дешевых шхун. Так день за днем никто не бросает сеть в бездну, которую люди зовут нутром…
Девочка, просто дай мне чуть-чуть успеть!
Вместо тебя разбиваясь об этот шторм…
Велма

Lizeta

28.08.2010, 07:52

I
Опошлено слово одно
И стало рутиной.
Над искренностью давно
Смеются в гостиной.
Надежда и самообман -
Два сходных недуга.
Единственный мир без румян -
Участие друга.
II
Любви я в ответ не прошу,
Но тем беззаветней
По-прежнему произношу
Обет долголетний.
Так бабочку тянет в костер
И полночь – к рассвету,
И так заставляет простор
Кружиться планету.
Перси Биши Шелли
(Перевод Б. Пастернака)

Lizeta

28.08.2010, 08:05

Tristia
Я изучил науку расставанья
В простоволосых жалобах ночных.
Жуют волы, и длится ожиданье —
Последний час вигилий городских,
И чту обряд той петушиной ночи,
Когда, подняв дорожной скорби груз,
Глядели вдаль заплаканные очи
И женский плач мешался с пеньем муз.
Кто может знать при слове "расставанье"
Какая нам разлука предстоит,
Что нам сулит петушье восклицанье,
Когда огонь в акрополе горит,
И на заре какой-то новой жизни,
Когда в сенях лениво вол жует,
Зачем петух, глашатай новой жизни,
На городской стене крылами бьет?
И я люблю обыкновенье пряжи:
Снует челнок, веретено жужжит.
Смотри, навстречу, словно пух лебяжий,
Уже босая Делия летит!
О, нашей жизни скудная основа,
Куда как беден радости язык!
Все было встарь, все повторится снова,
И сладок нам лишь узнаванья миг.
Да будет так: прозрачная фигурка
На чистом блюде глиняном лежит,
Как беличья распластанная шкурка,
Склонясь над воском, девушка глядит.
Не нам гадать о греческом Эребе,
Для женщин воск, что для мужчины медь.
Нам только в битвах выпадает жребий,
А им дано гадая умереть.
Осип Мандельштам
1918

Молодая пешеход

28.08.2010, 09:04

Вдруг исчезая, появлялся,
он был не тень и не двойник,
он просто видоизменялся,
поскольку в сущность не проник
(А, видит бог, всегда пытался!)
неизвестный автор

Лиса Алиса

28.08.2010, 09:17

мой маленький ангел, как глину стилом,
когда ты царапаешь сердце крылом,
завязанный в узел, согнутый в дугу,
я даже обидеться вряд ли могу.
когда из своей зазеркальной страны
ты точишь топор партизанской войны,
я знаю: научена грозная рать
пощады не ведать и пленных не брать.
(Алекс Ефимов)

Лиса Алиса

28.08.2010, 09:23

Это я. Смеюсь. Змеюсь у тебя под кожей.
Ты напрасно, Кай, искал на меня похожих.
Ты напрасно, Каин, кровью марал ладоши.
Потому что я бессмертна, а ты смешон.
Ты пиши, пиши, сдавайся свом мольбертам.
Королеве - мат. С полотен хохочет Герда.
Бесполезно прятать безумие по конвертам,
Отправляя в топку наложенным платежом.
Я пришла в твой ад. Пришла развести руками -
Не беду, а так. Мой праведный, бросишь камень?
Я привыкла, что камни стайками/косяками
Попадают в душу, стоит раскрыть - держи.
Просто время сбора позднего урожая.
Справедливость перезрела и дорожает.
А тоской в глазах не надо, не угрожай мне -
Не поможет, милый. Как мертвому рыбий жир.
Sterva (Яна Юшина)

Hotice

28.08.2010, 10:30

В один из дней, в один из этих дней,
тем более заметных, что сильней
дождь барабанит в стекла и почти
звонит в звонок (чтоб в комнату войти,
где стол признает своего в чужом,
а чайные стаканы -- старшим);
то ниже он, то выше этажом
по лестничным топочет маршам
и снова растекается в стекле;
и Альпы громоздятся на столе,
и, как орел, парит в ущельях муха; --
то в холоде, а то в тепле
ты все шатаешься, как тень, и глухо
под нос мурлычешь песни. Как всегда,
и чай остыл. Холодная вода
под вечер выгонит тебя из комнат
на кухню, где скрипящий стул
и газовой горелки гул
твой слух заполнят,
заглушат все чужие голоса,
а сам огонь, светясь голубовато,
поглотит, ослепив твои глаза,
не оставляя пепла -- чудеса! --
сучки календаря и циферблата.
Но, чайник сняв, ты смотришь в потолок,
любуясь трещинок системой,
не выключая черный стебелек
с гудящей и горящей хризантемой.
Иосиф Бродский

Hotice

28.08.2010, 10:50

Прощальная ода
1
Ночь встает на колени перед лесной стеною.
Ищет ключи слепые в связке своей несметной.
Птицы твои родные громко кричат надо мною.
Карр! Чивичи-ли, карр! -- словно напев посмертный.
Ветер пинает ствол, в темный сапог обутый.
Но, навстречу склонясь, бьется сосна кривая.
Снег, белей покрывал, которыми стан твой кутал,
рушится вниз, меня здесь одного скрывая.
2
Туча растет вверху. Роща, на зависть рыбе,
вдруг ныряет в нее. Ибо растет отвага.
Бог глядит из небес, словно изба на отшибе:
будто к нему пройти можно по дну оврага.
Вот я весь пред тобой, словно пенек из снега,
горло вытянув вверх -- вран, но белес, как аист, --
белым паром дыша, руку подняв для смеха,
имя твое кричу, к хору птиц прибиваюсь.
3
Где ты! Вернись! Ответь! Где ты. Тебя не видно.
Все сливается в снег и в белизну святую.
Словно ангел -- крылом -- ты и безумье -- слито,
будто в пальцах своих легкий снежок пестую.
Нет! Все тает -- тебя здесь не бывало вовсе.
Просто всего лишь снег, мною не сбитый плотно.
Просто здесь образ твой входит к безумью в гости.
И отбегает вспять -- память всегда бесплотна.
4
Где ты! Вернись! Ответь! Боже, зачем скрываешь?
Боже, зачем молчишь? Грешен -- молить не смею.
Боже, снегом зачем след ее застилаешь.
Где она -- здесь, в лесу? Иль за спиной моею?
Не обернуться, нет! Звать ее бесполезно.
Ночь вокруг, и пурга гасит огни ночлега.
Путь, проделанный ею -- он за спиной, как бездна:
взгляд, нырнувший в нее, не доплывет до брега.
5
Где ж она, Бог, ответь! Что ей уста закрыло?
Чей поцелуй? И чьи руки ей слух застлали?
Где этот дом земной -- погреб, овраг, могила?
Иль это я молчу? Птицы мой крик украли?
Нет, неправда -- летит с зимних небес убранство.
Больше, чем смертный путь -- путь между ней и мною.
Милых птиц растолкав, так взвился над страною,
что меж сердцем моим и криком моим -- пространство.
6
Стало быть, в чащу, в лес. В сумрачный лес средины
жизни -- в зимнюю ночь, дантову шагу вторя.
Только я плоть ищу. А в остальном -- едины.
Плоть, пославшую мне, словно вожатых, горе.
Лес надо мной ревет, лес надо мной кружится,
корни в Аду пустив, ветви пустив на вырост.
Так что вниз по стволам можно и в Ад спуститься,
но никого там нет -- и никого не вывесть!
7
Ибо она -- жива! Но ни свистком, ни эхом
не отзовется мне в этом упорстве твердом,
что припадает сном к милым безгрешным векам,
и молчанье растет в сердце, на зависть мертвым.
Только двуглавый лес -- под неподвижным взглядом
осью избрав меня, ствол мне в объятья втиснув,
землю нашей любви перемежая с Адом,
кружится в пустоте, будто паук, повиснув.
8
Так что стоя в снегу, мерзлый ствол обнимая,
слыша то тут, то там разве что крик вороны,
будто вижу, как ты -- словно от сна немая --
жаждешь сном отделить корни сии от кроны.
Сон! Не молчанье -- сон! Страшной подобный стали,
смерти моей под стать -- к черной подснежной славе --
режет лес по оси, чтоб из мертвых восстали
грезы ее любви -- выше, сильней, чем в яви!
9
Боже зимних небес, Отче звезды над полем,
Отче лесных дорог, снежных холмов владыка,
Боже, услышь мольбу: дай мне взлететь над горем
выше моей любви, выше стенанья, крика.
Дай ее разбудить! Нет, уж не речью страстной!
Нет, не правдой святой, с правдою чувств совместной!
Дай ее разбудить песней такой же ясной,
как небеса твои, -- ясной, как свод небесный!
10
Отче зимних равнин, мне -- за подвиг мой грешный --
сумрачный голос мой сделавший глуше, Боже,
Отче, дай мне поднять очи от тьмы кромешной!
Боже, услышь меня, давший мне душу Боже!
Дай ее разбудить, светом прильнуть к завесам
всех семи покрывал, светом сквозь них пробиться!
Дай над безумьем взмыть, дай мне взлететь над лесом,
песню свою пропеть и в темноту спуститься.
11
В разных земных устах дай же звучать ей долго.
То как любовный плач, то как напев житейский.
Дай мне от духа, Бог, чтобы она не смолкла
прежде, чем в слух любви хлынет поток летейский.
Дай мне пройти твой мир подле прекрасной жизни,
пусть не моей -- чужой. Дай вослед посмотреть им.
Дай мне на землю пасть в милой моей отчизне,
лжи и любви воздав общим числом -- бессмертьем!
12
Этой силы прошу в небе твоем пресветлом.
Небу нету конца. Но и любви конца нет.
Пусть все то, что тогда было таким несметным:
ложь ее и любовь -- пусть все бессмертным станет!
Ибо ее душа -- только мой крик утихнет --
тело оставит вмиг -- песня звучит все глуше.
Пусть же за смертью плоть душу свою настигнет:
я обессмерчу плоть -- ты обессмертил душу!
13
Пусть же, жизнь обогнав, с нежностью песня тронет
смертный ее порог -- с лаской, но столь же мнимо,
и как ласточка лист, сорванный лист обгонит
и помчится во тьму, ветром ночным гонима.
Нет, листва, не проси даже у птиц предательств!
Песня, как ни звонка, глуше, чем крик от горя.
Пусть она, как река, этот "листок" подхватит
и понесет с собой, дальше от смерти, в море.
14
Что ж мы смертью зовем. То, чему нет возврата!
Это бессилье душ -- нужен ли лучший признак!
Целой жизни во тьму бегство, уход, утрата...
Нет, еще нет могил! Но уж бушует призрак!
Что уж дальше! Смерть! Лучшим смертям на зависть!
Всем сиротствам урок: горе одно, без отчеств.
Больше смерти: в руке вместо запястья -- запись.
Памятник нам двоим, жизни ушедшей -- почесть!
15
Отче, прости сей стон. Это все рана. Боль же
не заглушить ничем. Дух не властен над нею.
Боже, чем больше мир, тем и страданье больше,
дольше -- изгнанье, вдох -- глубже! о нет -- больнее!
Жизнь, словно крик ворон, бьющий крылом окрестность,
поиск скрывшихся мест в милых сердцах с успехом.
Жизнь -- возвращенье слов, для повторенья местность
и на горчайший зов -- все же ответ: хоть эхом.
16
Где же искать твои слезы, уста, объятья?
В дом безвестный внесла? В черной земле зарыла?
Как велик этот край? Или не больше платья?
Платьица твоего? Может быть, им прикрыла?
Где они все? Где я? -- Здесь я, в снегу, как стебель
горло кверху тяну. Слезы глаза мне застят.
Где они все? В земле? В море? В огне? Не в небе ль?
Корнем в сумрак стучу. Здесь я, в снегу, как заступ.
17
Боже зимних небес, Отче звезды горящей,
словно ее костер в черном ночном просторе!
В сердце бедном моем, словно рассвет на чащу,
горе кричит на страсть, ужас кричит на горе.
Не оставляй меня! Ибо земля -- все шире...
Правды своей не прячь! Кто я? -- пришел -- исчезну.
Не оставляй меня! Странник я в этом мире.
Дай мне в могилу пасть, а не сорваться в бездну.
18
Боже! Что она жжет в этом костре? Не знаю.
Прежде, чем я дойду, может звезда остынуть.
Будто твоя любовь, как и любовь земная,
может уйти во тьму, может меня покинуть.
Отче! Правды не прячь! Сим потрясен разрывом,
разум готов нырнуть в пение правды нервной:
Божья любовь с земной -- как океан с приливом:
бегство во тьму второй -- знак отступленья первой!
19
Кончено. Смерть! Отлив! Вспять уползает лента!
Пена в сером песке сохнет -- быстрей чем жалость!
Что же я? Брег пустой? Черный край континента?
Боже, нет! Материк! Дном под ним продолжаюсь!
Только трудно дышать. Зыблется свет неверный.
Вместо неба и птиц -- море и рыб беззубье.
Давит сверху вода -- словно ответ безмерный --
и убыстряет бег сердца к ядру: в безумье.
20
Боже зимних небес. Отче звезды над полем.
Казни я не страшусь, как ни страшна разверстость
сей безграничной тьмы; тяжести дна над морем:
ибо я сам -- любовь. Ибо я сам -- поверхность!
Не оставляй меня! Ты меня не оставишь!
Ибо моя душа -- вся эта местность божья.
Отче! Каждая страсть, коей меня пытаешь,
душу мою, меня -- вдаль разгоняет больше.
21
Отче зимних небес, давший безмерность муки
вдруг прибавить к любви; к шири ее несметной,
дай мне припасть к земле, дай мне раскинуть руки,
чтобы пальцы мои свесились в сумрак смертный.
Пусть это будет крест: горе сильней, чем доблесть!
Дай мне объятья, нет, дай мне лишь взор насытить.
Дай мне пропеть о той, чей уходящий образ
дал мне здесь, на земле, ближе Тебя увидеть!
22
Не оставляй ее! Сбей с ее крыльев наледь!
Боже, продли ей жизнь, если не сроком -- местом.
Ибо она как та птица, что гнезд не знает,
но высоко летит к ясным холмам небесным.
Дай же мне сил вселить смятый клочок бумажный
в души, чьих тел еще в мире нигде не встретить.
Ибо, если следить этот полет бесстрашный,
можно внезапно твой, дальний твой край заметить!
23
Выше, выше... простясь... с небом в ночных удушьях...
выше, выше... прощай... пламя, сжегшее правду...
Пусть же песня совьет... гнезда в сердцах грядущих...
выше, выше... не взмыть... в этот край астронавту...
Дай же людским устам... свистом... из неба вызвать...
это сиянье глаз... голос... Любовь, как чаша...
с вечно живой водой... ждет ли она: что брызнуть...
долго ли ждать... ответь... Ждать... до смертного часа...
24
Карр! чивичи-ли-карр! Карр, чивичи-ли... струи
снега ли... карр, чиви... Карр, чивичи-ли... ветер...
Карр, чивичи-ли, карр... Карр, чивичи-ли... фьюи...
Карр, чивичи-ли, карр. Каррр... Чечевицу видел?
Карр, чивичи-ли, карр... Карр, чивичири, чири...
Спать пора, спать пора... Карр, чивичи-ри, фьере!
Карр, чивичи-ри, каррр... фьюри, фьюри, фьюири.
Карр, чивичи-ри, карр! Карр, чивиче... чивере.
1964

ТаняС

28.08.2010, 11:43

Людей встречают по одежке.
Во что обёрнута душа?
Её раздетой вряд ли встретишь,
От взглядов прячется она.
Как розы лепестки несмело,
Но с упоеньем отверну,
И с любопытством без предела
За дверцу шкафа загляну.
Чулок упрямства безразмерный,
И здесь же замкнутость пальто,
А может это фрак мечтаний
С загадочностью кимоно.
Халат забот и фартук дела
И распашонка простоты,
И здесь же искренности блузка
И страсти разные банты.
Носки ворчливости в полоску,
Перчатки строгости в ответ,
И юбка преданности в клетку
Или поплакаться жилет.
Здесь простодушия рубаха
И надоедливость шарфа.
Здесь праздность вечно бальных платьев
И недоверия фата.
Мундир ответственности, чести,
И безразличия штаны,
Платок учтивости на шее
И пояс верности в груди.
Так, легких фалд прикосновенье,
Как справедливости ответ,
Подарит лишь порыв сомненья -
Разнообразия портрет.
Порой одета очень смело.
Не догадается никто,
Как в этой моднице так ново
Всё то, что словно мир старо.
Вот так непросто просто встретить!
А как непросто проводить!
Когда в душевном гардеробе
Так много есть чего носить...
Алтали Лу

ТаняС

28.08.2010, 12:33

Что тебе про меня сказали?
Что воды, как сова, не пью?
Немигающими глазами
я высматриваю свою
не еду, не добычу - жертву,
чтобы пасть на нее с небес -
пасть проклятьем и камнем сверху,
обескровить, обес...о, бес!
Что в ночи, как мятежный демон,
пробираюсь в чужие сны
или души - змеёй, изменой,
искушением Сатаны,
отнимая покой и волю,
и молитвы простой слова,
и, глаза наполняя болью,
возвращаюсь к себе в подвал?
Что к дверям вековым, дубовым
не найти тебе ни ключа,
ни хранимого мною слова?
Что на вид только горяча,
а в душе - холодна до дрожи,
ни добра не хочу, ни зла?
Всё не правда!
Ну, только, может,
то, что я до тебя была...
© Copyright: Юлия Белохвостова, 2009

ТаняС

28.08.2010, 12:40

Я ли в глазах не прятала
Страсти лихой огонь,
Чтобы тебя, проклятого,
Не соблазнить собой?
Помнишь ли, как упорно я
Прочь от себя гнала,
Чтобы вдовою чёрною
Стать тебе не могла?
Ты же просил проклятия,
Ты же искал любви,
Ведьму свою в объятия
Жарких ночей ловил.
Пил, как отраву сладкую,
Не отрывая губ,
Встречи со мной украдкою,
Все мои "не могу".
Всё, что хотела знать бы я -
Кто я теперь тебе?
Сбывшееся проклятие?
Счастье в твоей судьбе?
Юлия Белохвостова

Lizeta

28.08.2010, 13:11

Осенняя роща, едва запотевший янтарь,
и реки, и броды.
Пора опадающих листьев, высокий алтарь
притихшей природы.
Пора опадающих листьев, ты что мне сулишь,
живу ожиданием встречи,
а то, что меня окружает, всего только лишь
кануны ее и предтечи.
Чего ожидаю? Зачем так опасно спешу
все метить особою метой?
Живу ожиданьем одним, только им и дышу,
как рощею этой.
Осенняя роща, о мой календарь отрывной,
мой воздух янтарный,
где каждый березовый лист шелестит надо мной,
как лист календарный.
О мой календарь! Спаси и помилуй меня,
приблизь эти числа.
Иначе все дни и все числа без этого дня
лишаются смысла.
Живу ожиданьем, помилуй меня календарь,
живу ожиданием встречи.
...Осенняя роща, природы священный алтарь,
и теплятся свечи.
Юрий Левитанский

Hotice

28.08.2010, 13:40

Вдоль темно-желтых квартир
на неизвестный простор
в какой-то сумрачный мир
ведет меня коридор.
И рукав моего пальто
немного в его грязи.
Теперь я вижу лишь то,
что от меня вблизи.
Еще в зеркалах живет
мой неопрятный вид.
Страшное слово "вперед"
губы мои кривит.
Скопище, сонм теней
спускается на тормозах.
Только всего сильней
электрический свет в глазах.
Словно среди тишины
вдруг заглушает крик
власти теней спины
залитый светом лик,
словно в затылке -- лед
и пламень во лбу горящ,
и тела всего -- перед
много превосходящ.
Коридор, мой коридор,
закадычный в ранге владык;
залитый светом взор,
залитый тьмой кадык.
Запертый от гостей,
с вечным простясь пером,
в роще своих страстей
я иду с топором.
Так как еще горит
здесь предо мною свет,
взгляд мой еще парит,
минует еще паркет,
по жилам еще бежит
темно-желтая кровь,
и сердце мое дрожит
возле охапки дров.
Так, как в конце весны
звуками полон лес, --
в мире конструкций сны
прежний теряют вес.
Так, впредь былого дыша,
я пред Тобой, Господь,
видимо, весь душа,
да вполовину плоть.
Словно летом в тени
и у любви в конце,
словно в лучшие дни,
пот на моем лице.
Так посреди белья
и у дров на виду
старый и новый я,
Боже, смотри, иду.
Серый на горле шарф,
сзади зеркальный шкаф,
что-то звенит в ушах,
в страшной грязи рукав,
вешалки смотрят вслед,
лампочки светят вдоль.
И если погаснет свет,
зажжет свой фонарик боль.
Иосиф Бродский

Счастье

28.08.2010, 14:03

Булат Окуджава
СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЙ МАРШ
Надежда, я вернусь тогда
Когда трубач отбой сыграет,
Когда трубу к губам приблизит
И острый локоть отведёт.
Надежда, я останусь цел,
Не для меня земля сырая,
А для меня твои тревоги
И добрый мир твоих забот.
Но если целый век пройдёт
И ты надеяться устанешь,
Надежда, если надо мною
Смерть распахнет твои крыла -
Ты прикажи, пускай тогда
Трубач израненый привстанет,
Чтобы последняя граната
Меня прикончить не смогла.
А если вдруг когда-нибудь
Мне уберечься не удастся,
Какое б новое сраженье
Ни покачнуло б шар земной,
Я все равно паду на той,
На той далекой на гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах
Склонятся молча надо мной.

Hotice

28.08.2010, 14:10

Дом на отшибе сдерживает грязь,
растущую в пространстве одиноком,
с которым он поддерживает связь
посредством дыма и посредством окон.
Глядят шкафы на хлюпающий сад,
от страха створки мысленно сужают.
Три лампы настороженно висят.
Но стекла ничего не выражают.
Хоть, может быть, и это вещество
способно на сочувствие к предметам,
они совсем не зеркало того,
что чудится шкафам и табуретам.
И только с наступленьем темноты
они в какой-то мере сообщают
армаде наступающей воды,
что комнаты борьбы не прекращают;
что ей торжествовать причины нет,
хотя бы все крыльцо заняли лужи;
что здесь, в дому, еще сверкает свет,
хотя темно, совсем темно снаружи...
-- но не тогда, когда молчун, старик,
во сне он видит при погасшем свете
окрестный мир, который в этот миг
плывет в его опущенные веки.
Иосиф Бродский

Ангельский Дьяволёнок

28.08.2010, 14:38

СТАНЬ САМИМ СОБОЙ
Когда тебе придется туго,
Найдешь и сто рублей и друга.
Себя найти куда трудней,
Чем друга или сто рублей.
Ты вывернешься наизнанку,
Себя обшаришь спозаранку,
В одно смешаешь явь и сны,
Увидишь мир со стороны.
И все и всех найдешь в порядке.
А ты - как ряженый на святки -
Играешь в прятки сам с собой,
С твоим искусством и судьбой.
В чужом костюме ходит Гамлет
И кое-что про что-то мямлит,-
Он хочет Моиси играть,
А не врагов отца карать.
Из миллиона вероятий
Тебе одно придется кстати,
Но не дается, как назло
Твое заветное число.
Загородил полнеба гений,
Не по тебе его ступени,
Но даже под его стопой
Ты должен стать самим собой.
Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышки озаренья
Собой угадан до конца.
А.Тарковский

Lizeta

28.08.2010, 14:45

На шее мелких четок ряд,
В широкой муфте руки прячу,
Глаза рассеянно глядят
И больше никогда не плачут.
И кажется лицо бледней
От лиловеющего шелка,
Почти доходит до бровей
Моя незавитая челка.
И непохожа на полет
Походка медленная эта,
Как будто под ногами плот,
А не квадратики паркета.
А бледный рот слегка разжат,
Неровно трудное дыханье,
И на груди моей дрожат
Цветы небывшего свиданья.
Анна Ахматова

Молодая пешеход

28.08.2010, 14:58

Воздух - синий с привкусом яблок, бьет испариной лучевой. Я живу пока по ноябрь, получается ничего. Я хорошая. Плеер - shuffle. Сочиняю в метро стихи и вяжу тебе серый шарфик из акриловой чепухи. Надо мной распростерся город - прямо чувствую, как дрожит, запиваю четверг кагором, чтобы пятницу пережить, дни меняются торопливо, снег прозрачен, дожди мокры. Запиваю субботу пивом, Lowenbraim'oм, не хухры.
=========
А если кто-то напишет, что любит осень, - не верь им, это неправда, пусть даже в книжке с прохладными и ласковыми листами. Не зря ведь все-таки я много лет торговка, я знаю, что люди на самом-то деле любят - они любят яблоки, кошек и фантазеров - они покупают книги, в которых пишут, что кто-то такой особенный - любит осень.
<...>
А если кто напишет, что любит осень, что жить не может без дождевой прохлады, без серых капель, бьющихся на асфальте, как миллионы выброшенных сердечек, скажи ему, что скоро настанет лето, - посмотришь, как он скептически улыбнется - какое скоро, нам до зимы дожить бы. Пойми, что просто лето любить не модно - понятно, для чего оно людям нужно, - а осень - тут просторы для размышлений.
Сейчас скажи, что ты-то как раз из этих, мыслителей, гуляющих без накидок по глинистым размытым дорожкам парка, возвышенное лицо поднимая к небу, и портящих отличнейшую бумагу. Скажи, что ты за осенью и явился, за настоящей осенью, без изъяна, без суеты машин, городского гула, за чистой осенью, лучшим ее экстрактом. Давай пять злотых - будет тебе и осень.
Смотри сюда - вот видишь, стоят деревья, на них вороны, где-то бредет собака, и ноги ее скользят по размокшей глине, собака воет глухо и как-то хрипло, попробуй-ка погулять в этой мокрой шерсти. А вот окно, на нем помутнели стекла и видно плохо, только лишь силуэты, но пахнет кофе, значит, хозяин дома. А вот две улицы, два карандашных взмаха, асфальт в пупырышках, будто бы у асфальта замерзли руки - держать на весу все это. А вот, смотри, фигурка в широкой юбке, вокруг нее сияют осколки стекол, какой-то мусор, елочные игрушки, пахучий вереск, глупые безделушки, и яблоки грудой розовой под прилавком. Вот это осень - осень на самом деле, простая осень стареющей глупой ведьмы, бери ее, потом приходи - добавлю.
Но ты не хочешь, хочешь своей, родимой, чтобы ее по капле протяжно выпить и чтоб она растворилась в бродячьем сердце. Так не бывает, милый, так не бывает. Бывают яблоки, кошки и погремушки, для всех, для каждого, сколько кому угодно. А осень - видишь, никто и не покупает. Растят свою, в кармане дырявом носят и согревают в мокрых своих ладонях. А впрочем - ты не слушай, старуха бредит, ведь ты же помнишь, люди не любят осень. Давай свой злотый, яблок тебе насыплю, румяных яблок, даже в ладонях - сладких.
Иди отсюда, милый, не мучай бабку, пора уже сворачивать самобранку, а завтра можешь прийти, подарю котенка. Оставь, оставь себе свои золотые.
А ветер вешал звезды на сером небе, и пять из них случайно упали наземь, пять золотых лежат на сыром асфальте, пять золотых, кленовых. Согрей в ладонях.
Аля Кудряшева

Hotice

28.08.2010, 15:00

Покинул во тьме постель
и в темной прихожей встал.
Рассвет озарил гостей,
которых, признаться, ждал.
Часто видел вдали.
Чаще в местах пустых.
Теперь вот они пришли,
взяв с собой понятых.
Тихо. В двух зеркалах
три голубых окна.
Тихо во всех углах
реют остатки сна.
Пол с потолком связав,
будто бы пряжу ткут.
В рамку тем самым взяв
все, что творится тут.
Тишь. Понятой прикрыл
дверь поплотнее, спит.
Слышен лишь шелест крыл
редкий и стук копыт.
В двух шагах от сего
снег заметает двор,
Двое ищут того,
кто для обоих вор.
Пусть хоть в каждой груди
что-то чужое есть,
жизнь не могла пройти,
не намекнув на месть.
Тихо, совсем один
роюсь в горсти монет.
Глядит на меня блондин,
а рядом стоит брюнет.
Вот и проходит ночь.
Я поднимаю взор.
Оба уходят прочь.
Снова смотрит во двор,
как там витает снег,
тот, кого не найдут,
пусть хоть ищут весь век
ангел и дьявол тут.
Иосиф Бродский

Lizeta

28.08.2010, 15:22

Безмолвная любовь
Глаза! Не выдайте любви секрета!
Его хранят безмолвные уста.
Любви тем совершенней красота,
Чем скорбная видней на сердце мета.
Коль слезы хлынут, не страшась запрета,
Страдающего сердца немота
Их выжжет. И страданья правота
Не даст глазам нарушить их обета.
Любите тайну сердца своего,
Не выдайте кому-нибудь случайно,
Пред муками его склонитесь ниц.
Любви недостижимо торжество —
Так пусть хранима будет сердца тайна
Безмолвьем уст и сухостью ресниц.
Франсиско де Кеведо, испанский поэт 1580–1645.
Перевод Инны Чежеговой

Lizeta

28.08.2010, 15:33

Без музыки
Немые — учителя говорить.
Я правда могу наговорить в гневе,
Только
И мои слова
Живые заблуждения
Моего маленького сердца.
Поль Элюар
Перевод Максима Анкудинова

Hotice

28.08.2010, 16:00

Дождливые, медлительные дни,
Дни треснувших зеркал, потерянных иголок,
Дни тяжких век в ограде горизонта,
Часов безликих дни, глухого плена дни.
Мой дух, еще вчера сверкавший средь цветов,
В густой листве, - сегодня гол, как чувство,
И позабыл зарю, и головой попик,
Глядит на плоть свою, послушную, чужую.
Однако видел я прекрасные глаза,
Серебряных богов, в руках сапфир державших,
Да, истинных богов, крылатых птиц земли
И ясных вод, я видел их, я видел.
И крылья их - мои. Ничто во всей вселенной
Не существует, только их полет,
И он мои печали прочь несет,
Полет планет, земли, и звезд полет, и камня,
И мысль моя на жизни и на смерти -
На двух крылах, на двух волнах плывет.
Поль Элюар

Romko

28.08.2010, 16:30

У лживой тайны нет секрета,
Нельзя искусственно страдать.
Нет, просто так не стать поэтом.
Нет, просто так никем не стать…
Кто нас рассудит, Боже правый,
Чего ты медлишь, что ты ждешь,
Когда кричат безумцы: «Браво!» –
Чтоб спели им вторично ложь.
И есть ли истина в рожденьи,
А может, это опыт твой,
Зачем же просим мы прощенья,
Встав на колени пред Тобой?
И, может, скоро свод Твой рухнет,
За всё расплатой станет тьма,
Свеча последняя потухнет,
Наступит вечная зима.
Уйми печальные сомненья,
Несовершенный человек,
Не будет вечного затменья,
Нас не засыплет вечный снег.
И просто так не появилась
На свете ни одна душа.
За всё в ответе Божья милость,
Пред нею каемся, греша.
Но мир – не плод воображенья,
Здесь есть земные плоть и кровь,
Здесь гений есть и преступленье,
Злодейство есть и есть любовь.
Добро и зло – два вечных флага
Всегда враждующих сторон.
На время побеждает Яго,
Недолго торжествует он.
Зла не приемлет мирозданье,
Но так устроен белый свет,
Что есть в нем вечное страданье,
Там и рождается поэт.

Lizeta

28.08.2010, 17:30

Приходить к тебе,
чтоб снова
просто вслушиваться в голос
и сидеть на стуле, сгорбясь,
и не говорить ни слова.
Приходить,
стучаться в двери,
замирая, ждать ответа…
Если ты узнаешь это,
то, наверно, не поверишь,
то, конечно, захохочешь, скажешь:
«Это ж глупо очень…»
Скажешь:
«Тоже мне – влюбленный!» -
и посмотришь удивленно,
и не усидишь на месте.
Будет смех звенеть рекою…
Ну и ладно.
Ну и смейся.
Я люблю тебя
Такою.
Роберт Рождественский

Lizeta

28.08.2010, 17:35

Ты один мне и Бог и закон –
Я законы толпы презираю…
Пусть любовь - опьяняющий сон,
Я, пьянея тобой, засыпаю…
Что мне жалкой условности ложь?..
Я ее вдохновеньем нарушу…
Что мне люди?.. А ты… ты поймешь
Ненасытно мятежную душу!..
Как вечерний, медлительный звон,
Голос совести гаснет, смолкая…
Пусть любовь – опьяняющий сон.
Я, пьянея тобой, засыпаю…
БУХАРОВА Зоя Дмитриевна (1876-1923) – поэтесса, театральный критик

Lizeta

28.08.2010, 17:41

Вредная,
неверная
наверно.
Нервная, наверно…Ну и что ж?
Мне не жаль,
Но жаль неимоверно,
Что меня, наверно, и не ждешь!
За окном,
таинственны, как слухи,
Ходят тени, шорохи весны.
Но грозой и чем –то в этом духе
Все же веют сумерки и сны!
Будь что будет!
Если и узнаю,
Что не нравлюсь, - сунусь ли в петлю?
Я нередко землю проклинаю,
Проклиная, все –таки люблю!
Я надолго твой,
хоть и недолго
Почему-то так была близка
И нежна к моей руке с наколкой
Та, с кольцом,
прохладная рука.
Вредная,
неверная,
наверно.
Нервная, наверно… Ну и что ж?
Мне не жаль.
Но жаль неимоверно…
Что меня, наверное, не ждешь!
Николай Рубцов.

ТаняС

28.08.2010, 17:50

Жить мелочно, барахтаться в грязи,
Писать о ней же, неизбывно-серой,
Вписаться в полу-меры, в полу-веру,
В предначертанье узенькой стези,
Преобразиться в захламлённый склад
Эссе, энциклопедий, хрестоматий
И лить поток сознанья из цитат,
Имен, названий, формул и понятий,
Сосать из пальца нестандартность рифм,
Вгонять в размер искусственные страсти,
Терзать до извращенья древний миф,
Фасуя жизнь и смерть в дешевый пластик,
Играть в игру «Мышиная возня»,
В двух пауков в одной стеклянной банке,
В культ возводить царапинки и ранки –
Избави Бог от этого меня…
Анна Бессмертная

Hotice

28.08.2010, 18:00

http://s005.radikal.ru/i210/1008/98/30da1e495710.jpg (http://www.radikal.ru)
Декабрь во Флоренции
"Этот, уходя, не оглянулся..."
Анна Ахматова
I
Двери вдыхают воздух и выдыхают пар; но
ты не вернешься сюда, где, разбившись попарно,
населенье гуляет над обмелевшим Арно,
напоминая новых четвероногих. Двери
хлопают, на мостовую выходят звери.
Что-то вправду от леса имеется в атмосфере
этого города. Это -- красивый город,
где в известном возрасте просто отводишь взор от
человека и поднимаешь ворот.
II
Глаз, мигая, заглатывает, погружаясь в сырые
сумерки, как таблетки от памяти, фонари; и
твой подъезд в двух минутах от Синьории
намекает глухо, спустя века, на
причину изгнанья: вблизи вулкана
невозможно жить, не показывая кулака; но
и нельзя разжать его, умирая,
потому что смерть -- это всегда вторая
Флоренция с архитектурой Рая.
III
В полдень кошки заглядывают под скамейки, проверяя, черны ли
тени. На Старом Мосту -- теперь его починили --
где бюстует на фоне синих холмов Челлини,
бойко торгуют всяческой бранзулеткой;
волны перебирают ветку, журча за веткой.
И золотые пряди склоняющейся за редкой
вещью красавицы, роющейся меж коробок
под несытыми взглядами молодых торговок,
кажутся следом ангела в державе черноголовых.
IV
Человек превращается в шорох пера на бумаге, в кольцо
петли, клинышки букв и, потому что скользко,
в запятые и точки. Только подумать, сколько
раз, обнаружив "м" в заурядном слове,
перо спотыкалось и выводило брови!
То есть, чернила честнее крови,
и лицо в потемках, словами наружу -- благо
так куда быстрей просыхает влага --
смеется, как скомканная бумага.
V
Набережные напоминают оцепеневший поезд.
Дома стоят на земле, видимы лишь по пояс.
Тело в плаще, ныряя в сырую полость
рта подворотни, по ломаным, обветшалым
плоским зубам поднимается мелким шагом
к воспаленному небу с его шершавым
неизменным "16"; пугающий безголосьем,
звонок порождает в итоге скрипучее "просим, просим":
в прихожей вас обступают две старые цифры "8".
VI
В пыльной кофейне глаз в полумраке кепки
привыкает к нимфам плафона, к амурам, к лепке;
ощущая нехватку в терцинах, в клетке
дряхлый щегол выводит свои коленца.
Солнечный луч, разбившийся о дворец, о
купол собора, в котором лежит Лоренцо,
проникает сквозь штору и согревает вены
грязного мрамора, кадку с цветком вербены;
и щегол разливается в центре проволочной Равенны.
VII
Выдыхая пары, вдыхая воздух, двери
хлопают во Флоренции. Одну ли, две ли
проживаешь жизни, смотря по вере,
вечером в первой осознаешь: неправда,
что любовь движет звезды (Луну -- подавно),
ибо она делит все вещи на два --
даже деньги во сне. Даже, в часы досуга,
мысли о смерти. Если бы звезды Юга
двигались ею, то -- в стороны друг от друга.
VIII
Каменное гнездо оглашаемо громким визгом
тормозов; мостовую пересекаешь с риском
быть за{п/к}леванным насмерть. В декабрьском низком
небе громада яйца, снесенного Брунеллески,
вызывает слезу в зрачке, наторевшем в блеске
куполов. Полицейский на перекрестке
машет руками, как буква "ж", ни вниз, ни
вверх; репродукторы лают о дороговизне.
О, неизбежность "ы" в правописаньи "жизни"!
IX
Есть города, в которые нет возврата.
Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. То
есть, в них не проникнешь ни за какое злато.
Там всегда протекает река под шестью мостами.
Там есть места, где припадал устами
тоже к устам и пером к листам. И
там рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал;
там толпа говорит, осаждая трамвайный угол,
на языке человека, который убыл.
1976

[email protected]

28.08.2010, 19:17

Высоцкий Владимир — Бабье лето
Клены выкpасили гоpод
Колдовским каким-то цветом,
Это значит очень скоpо
Бабье лето, бабье лето.
Это значит очень скоpо
Бабье лето, бабье лето.
А меня pугает мама,
Что меня ночами нету
Что я слишком часто пьяный
Бабьим летом, бабьим летом.
Что я слишком часто пьяный
Бабьим летом, бабьим летом.
А я кучу напpопалую
С самой ветpенной из женщин,
А я давно искал такую,
И не больше, и не меньше.
А я давно искал такую,
И не больше, и не меньше.
А я забыл когда был дома,
Спутал ночи и pассветы,
Это омут, ох, это омут,
Бабье лето, бабье лето.
Это омут, ох, это омут,
Бабье лето, бабье лето.

Мэри_Поппинс

28.08.2010, 19:44

О, я хочу безумно жить,
Все сущее увековечить,
Безличное - очеловечить,
Несбывшееся - воплотить.
Александр Блок

Hotice

28.08.2010, 20:00

http://s49.radikal.ru/i125/1008/07/e5ed3a7d2ba1.jpg (http://www.radikal.ru)
Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него -- свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним -- только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
Иосиф Бродский

Lizeta

28.08.2010, 21:18

В осеннем саду
В каких полях меня встречала
Душа смятенная твоя...
Наш путь начертан изначала
На ветхой карте бытия.
Ты ждешь ли ярких откровений,
Иль будем вместе с этих пор
Топтать истертые ступени
И жизни выцветший ковер...
Но если тайну разгадали —
В ней нет предчувствий волшебства.
Сквозят осенние эмали,
Шуршит осенняя листва, —
И трезвый день грозит расплатой,
А ночь придет — простит опять...
В пустом саду, меж серых статуй
Больней и ярче вспоминать,
Что где-то там, за гранью были,
Лучи неведомой звезды
Для новой жизни оживили
Захолодевшие следы...
Валентин Кривич
1909

Lizeta

28.08.2010, 21:32

Осенняя элегия
1
Медлительной чредой нисходит день осенний,
Медлительно крутится желтый лист,
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -
Душа не избежит невидимого тленья.
Так, каждый день старается она,
И каждый год, как желтый лист кружится,
Все кажется, и помнится, и мнится
Что осень прошлых лет была не так грустна.
2
Как мимолетна тень осенних ранних дней,
Как хочется сдержать их раннюю тревогу
И этот желтый лист, упавший на дорогу
И этот чистый день, исполненный теней, -
Затем, что тени дня - избытки красоты,
Затем, что эти дни спокойного волненья
Несут, дарят последним вдохновеньям
Избыток отлетающей мечты.
А. Блок

Hotice

28.08.2010, 22:10

http://s47.radikal.ru/i115/1008/34/e1584afe91d9.jpg (http://www.radikal.ru)
Сонет
Прошел январь за стенами тюрьмы,
и я услышал пенье заключенных,
звучащее в кирпичном сонме камер:
«Один из наших братьев на свободе».
Еще ты слышишь пенье заключенных
и топот надзирателей безгласных,
еще ты сам поешь, поешь безмолвно:
«Прощай, январь».
Лицом поворотясь к окну,
еще ты пьешь глотками теплый воздух,
а я опять задумчиво бреду
с допроса на допрос по коридору
в ту дальнюю страну, где больше нет
ни января, ни февраля, ни марта.
Иосиф Бродский
p.s. Эти строки Бродский написал в Крестах.

Молодая пешеход

28.08.2010, 22:38

Восточный конец Империи погружается в ночь -- по горло.
Пара раковин внемлет улиткам его глагола:
то есть слышит собственный голос. Это
развивает связки, но гасит взгляд.
Ибо в чистом времени нет преград,
порождающих эхо.
Доброй ночи коллегам по фан-клубу Бродского и остальным сочувствующим! :)

Hotice

28.08.2010, 23:00

И пока тебя под корень не покорежило,
не согнуло от ночных неживых звонков,
будешь пить себе с Олегами и Сережами,
будешь верить в то, что было тобой нагрежено и не ведать,
сколько хрустнуло позвонков.
Ты считай их, сколько выбыло, сколько ранило,
скольких в панике увел от тебя конвой.
Ты уже давно отпела их, отэкранила,
ты давно уже решила играть по правилам,
но пока еще не выбрала за кого.
Может, хватит столько ерничать и пинаться-то,
а потом ночами плакать по именам,
принимай как есть, любые реинкарнации,
ведь пока тебе глумливо и девятнадцато,
и тебе пока что нечего вспоминать.
А когда-нибудь ты будешь сидеть на лавочке
и честить за нравы местную молодежь.
Но сейчас-то на кого ни посмотришь - лапочки,
а тебе всегда смешно и пока до лампочки,
так иди - пока не знаешь, куда идешь.
И пока тебе не скажут порядком явочным
подождать у входа с посохом и сумой,
будешь девочкой с абрикосовой шейной ямочкой,
с золотистой мелкостриженной кутерьмой.
И пока везде в кредит наливают кофе там,
улыбаются, взлетают под потолок,
ты бредешь по лужам этаким Холден-Колфилдом,
и в любое слово веришь, как в эпилог.
А тебе такая жизнь на халяву дарится,
что грешно ее без пользы сдавать в утиль,
у тебя слова блестящие в горле давятся,
у тебя такие пальцы: кто попадается,
никогда уже не может из них уйти.
Ты не лучше всех, обычная, в меру резвая,
синяки под глазами, кашель, спинная боль,
просто как-то так случилось, что Он, не брезгуя,
втихаря изволил выдохнуть две скабрезности,
и одна, вот, в ноябре родилась тобой.
Над тобой огни вселенные не удвоятся,
не разрушится какая-нибудь стена,
просто Он созвал свое неземное воинство
и решил на миг тебя окатить сполна.
А тебя учили - нужно смотреть и взвешивать,
чтобы вдруг потом не вылететь из игры.
Но вокруг апрель и небо - какого лешего,
у тебя такое сердце, что хоть разрежь его -
всё равно должно хватить на десятерых.
Так что ты глотай свой кофе и вишни льдистые,
а ударили - так всхлипни и разотри.
И запомни - где-то есть еще тот, единственный,
кто живет с такой же шуткою изнутри.
Аля Кудряшева

Dr.Drag

28.08.2010, 23:21

Я ангел, выпавший с небес,
Я демон, изгнанный из ада.
Я не родился, я воскрес,
Мне утешения не надо.
Не надо жалости, тревог,
Не нужно сОпереживаний:
Я б быть как все на свете мог,
Но нету сил и нет желаний.
Свою я сущность не скрываю,
И не смущаясь говорю:
"Я всех на свете презираю,
Но всех на свете я люблю..."

Молодая пешеход

28.08.2010, 23:33

Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.
Бродский :)

Hotice

28.08.2010, 23:40

Bсе равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова,
все равно я пишу, но как странно писать тебе снова,
но как странно опять совершать повторенье прощанья.
Добрый вечер. Kак странно вторгаться в молчанье.
Bсе равно ты не слышишь, как опять здесь весна нарастает,
как чугунная птица с тех же самых деревьев слетает,
как свистят фонари, где в ночи ты одна проходила,
распускается день -- там, где ты в одиночку любила.
Я опять прохожу в том же светлом раю, где ты долго болела,
где в шестом этаже в этой бедной любви одиноко смелела,
там где вновь на мосту собираются красной гурьбою
те трамваи, что всю твою жизнь торопливо неслись за тобою.
Боже мой! Bсе равно, все равно за тобой не угнаться,
все равно никогда, все равно никогда не подняться
над отчизной своей, но дано увидать на прощанье,
над отчизной своей ты летишь в самолете молчанья.
Добрый путь, добрый путь, возвращайся с деньгами и славой.
Добрый путь, добрый путь, о как ты далека, Боже правый!
О куда ты спешишь, по бескрайней земле пробегая,
как здесь нету тебя! Tы как будто мертва, дорогая.
B этой новой стране непорочный асфальт под ногою,
твои руки и грудь -- ты становишься смело другою,
в этой новой стране, там где ты обнимаешь и дышишь,
говоришь в микрофон, но на свете кого-то не слышишь.
Cохраняю твой лик, устремленный на миг в безнадежность, --
безразличный тебе -- за твою уходящую нежность,
за твою одинокость, за слепую твою однодумность,
за смятенье твое, за твою молчаливую юность.
Bсе, что ты обгоняешь, отстраняешь, приносишься мимо,
все, что было и есть, все, что будет тобою гонимо, --
ночью, днем ли, зимою ли, летом, весною
и в осенних полях, -- это все остается со мною.
Принимаю твой дар, твой безвольный, бездумный подарок,
грех отмытый, чтоб жизнь распахнулась, как тысяча арок,
а быть может, сигнал -- дружелюбный -- о прожитой жизни,
чтоб не сбиться с пути на твоей невредимой отчизне.
До свиданья! Прощай! Tам не ты -- это кто-то другая,
до свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая.
Oтлетай, отплывай самолетом молчанья -- в пространстве мгновенья,
кораблем забыванья -- в широкое море забвенья.
Иосиф Бродский

Молодая пешеход

28.08.2010, 23:58

Страх растет на глазах, и окно
застилает, как туча в июле,
сократив световое пятно
до размеров отверстия пули.
Бродский

Hotice

29.08.2010, 00:00

Что-то, верно, сломалось в мире.
Боги перевели часы.
Я живу у тебя в квартире
И встаю на твои весы.
Разговоры пусты и мелки.
Взгляды - будто удары в пах.
Я молюсь на твои тарелки
И кормлю твоих черепах.
Твои люди звонками пилят
Тишину. Иногда и в ночь.
Ты умеешь смотреть на вылет
Я смотрю на тебя точь-в-точь,
Как вслед Ною смотрели звери,
Не допущеные в Ковчег.
Я останусь сидеть у двери.
Ты уедешь на саундчек.
Вера Полозкова

Dr.Drag

29.08.2010, 00:11

Жажда жить по венам бьётся,
Просит хлеба и мечты,
Дух навстречу солнцу рвётся,
Страсть скользящей высоты.
Свет наполнил мою душу,
Мысли лишь оставив тьме,
Мир вокруг себя я рушу,
Пробиваю брешь в стене.
Чтобы жить, придётся биться,
Отдавая по кускам,
Душу, вольную как птица,
И своих не видя ран...

Молодая пешеход

29.08.2010, 00:17

Шить сарафаны и легкие платья из ситца.
Не увязать в философии как таковой.
В общем, начать к этой жизни легко относиться –
Так как ее все равно не понять головой.
Полозкова Вера :)

Hotice

29.08.2010, 00:20

Если меня вдруг спросят, что я хочу вернуть,
то, пораскинув остатком мозга, отвечу: «Да ничего».
Потому что только с прямой спиной не пойдешь ко дну.
Потому что клинящийя на прошлом – слабак или идиот.
Потому что, чем дальше в лес, – тем легче попасть в мишень,
а в каждом из нас и так обрастает мясом десяток пуль,
и вся усталая логика сведется к «только не это, шеф!» –
финиш был промежуточным, но силы съел настоящий спурт.
Потому что мне тоже страшно. Слышишь – я признаюсь.
Я, суперсильная, которой с виду все просто и нипочем.
Потому что было «The Beatles» – а теперь просто «Beetlejuice».
Потому что Она уже на плечах, а не просто стоит за плечом.
Потому что ты все равно один, а я все равно одна,
и билет до станции «Мы» не купить ни за баксы, ни за рубли.
Потому что, встретившись на окружности, нам предстоит узнать
друг друга заново в длинной чреде незнакомых лиц.
И только если получится, если Мебиус не соврет,
а ты научишься делать ход и не делать вид –
то заработаешь право смотреть, как движется лед.
Пока же – четко и по слогам – только одно. Жи-ви.
Катерина Молочникова

Молодая пешеход

29.08.2010, 00:54

Эта музыка не калечит,
Болевой вызывая шок –
Она легче –
Её на плечи
И несешь за собой, как шелк.
Вера Полозкова :)

Исида

29.08.2010, 07:56

Можно закрыть дверь
можно закрыть дверь, не сказав тебе "всё".
спуститься по лестнице чувствуя каждый шаг.
выйти на улицу и повести плечом:
от существа свободы заноет сердце, а в такт
движению век вольётся ночной рассвет
в моё одиночество суммой случайных встреч.
классики иногда слишком явно лгут,
поэтому мало кто их способен беречь.
но прохладно. извне температура дна
эмигрирует вглубь горячего "ты".
казуистика скажешь? родная, одна
ты сумела отдать себя волшебству простоты.
остаётся время, чтобы закрыть глаза
лечь лицом на ладони свои (так увы верней)
и вспомнить как безупречно тонка была
шея её в кольцах минувших дней
Д. Арбенина

Hotice

29.08.2010, 08:00

Дебют
1
Сдав все экзамены, она
к себе в субботу пригласила друга;
был вечер, и закупорена туго
была бутылка красного вина.
А воскресенье началось с дождя;
и гость, на цыпочках прокравшись между
скрипучих стульев, снял свою одежду
с непрочно в стену вбитого гвоздя.
Она достала чашку со стола
и выплеснула в рот остатки чая.
Квартира в этот час еще спала.
Она лежала в ванне, ощущая
всей кожей облупившееся дно,
и пустота, благоухая мылом,
ползла в нее, через еще одно
отверстие, знакомящее с миром.
2
Дверь тихо притворившая рука
была - он вздрогнул - выпачкана; пряча
ее в карман, он услыхал, как сдача
с вина плеснула в недрах пиджака.
Проспект был пуст. Из водосточных труб
лилась вода, сметавшая окурки.
Он вспомнил гвоздь и струйку штукатурки,
и почему-то вдруг с набрякших губ
сорвалось слово (Боже упаси
от всякого его запечатленья),
и если б тут не подошло такси,
остолбенел бы он от изумленья.
Он раздевался в комнате своей,
не глядя на припахивавший потом
ключ, подходящий к множеству дверей,
ошеломленный первым оборотом.
Иосиф Бродский

Lizeta

29.08.2010, 08:29

Не сотвори себе кумира
Из невеликих мелочей -
Из обстановки и квартиры,
Из посещения врачей,
Из воскресенья и субботы,
Из размышлений о судьбе.
В конце концов, не в наши годы
Унынье позволять себе.
Не сотвори себе кумира,
Ведя житейские бои,
Из неизбежных и унылых
Подсчетов прибылей своих.
И может, ты прошел полмира
В исканьях счастья своего -
Не сотвори себе кумира
Ни из себя, ни из него.
Не сотвори себе кумира
Из памяти своей земли,
Из тех бойцов и командиров,
Что до победы не дошли.
Из истин - выбери простые,
Что не подвластны временам,
И сотвори себе Россию,
Как сотворила нас она!
Юрий Визбор
12-18 мая 1974

Hotice

29.08.2010, 08:30

Рембрандт
офорты
I
"Он был настолько дерзок, что стремился
познать себя..." Не больше и не меньше,
как самого себя.
Для достиженья этой
недостижимой цели он сначала
вооружился зеркалом, но после,
сообразив, что главная задача
не столько в том, чтоб видеть, сколько в том,
чтоб рассказать о виденном голландцам,
он взялся за офортную иглу
и принялся рассказывать.
О чем же
он нам поведал? Что он увидал?
Он обнаружил в зеркале лицо, которое
само в известном смысле
есть зеркало.
Любое выраженье
лица --лишь отражение того,
что происходит с человеком в жизни.
А происходит разное:
сомненья,
растерянность, надежды, гневный смех --
как странно видеть, что одни и те же
черты способны выразить весьма
различные по сути ощущенья.
Еще страннее, что в конце концов
на смену гневу, горечи, надеждам
и удивлению приходит маска
спокойствия --такое ощущенье,
как будто зеркало от всех своих
обязанностей хочет отказаться
и стать простым стеклом, и пропускать
и свет и мрак без всяческих препятствий.
Таким он увидал свое лицо.
И заключил, что человек способен
переносить любой удар судьбы,
что горе или радость в равной мере
ему к лицу: как пышные одежды
царя. И как лохмотья нищеты.
Он все примерил и нашел, что все,
что он примерил, оказалось впору.
II
И вот тогда он посмотрел вокруг.
Рассматривать других имеешь право
лишь хорошенько рассмотрев себя.
И чередою перед ним пошли
аптекари, солдаты, крысоловы,
ростовщики, писатели, купцы --
Голландия смотрела на него
как в зеркало. И зеркало сумело
правдиво --и на многие века --
запечатлеть Голландию и то, что
одна и та же вещь объединяет
все эти -- старые и молодые -- лица;
и имя этой общей вещи --свет.
Не лица разнятся, но свет различен:
Одни, подобно лампам, изнутри
освещены. Другие же -- подобны
всему тому, что освещают лампы.
И в этом --суть различия.
Но тот,
кто создал этот свет, одновременно
(и не без оснований) создал тень.
А тень не просто состоянье света,
но нечто равнозначное и даже
порой превосходящее его.
Любое выражение лица --
растерянность, надежда, глупость, ярость
и даже упомянутая маска
спокойствия --не есть заслуга жизни
иль самых мускулов лица, но лишь
заслуга освещенья.
Только эти
две вещи --тень и свет -- нас превращают
в людей.
Неправда?
Что ж, поставьте опыт:
задуйте свечи, опустите шторы.
Чего во мраке стоят ваши лица?
III
Но люди думают иначе. Люди
считают, что они о чем-то спорят,
поступки совершают, любят, лгут,
пророчествуют даже.
Между тем,
они всего лишь пользуются светом
и часто злоупотребляют им,
как всякой вещью, что досталась даром.
Одни порою застят свет другим.
Другие заслоняются от света.
А третьи норовят затмить весь мир
своей персоной --всякое бывает.
А для иных он сам внезапно гаснет.
IV
И вот когда он гаснет для того,
кого мы любим, а для нас не гаснет
когда ты можешь видеть только лишь
тех, на кого ты и смотреть не хочешь
(и в том числе, на самого себя),
тогда ты обращаешь взор к тому,
что прежде было только задним планом
твоих портретов и картин --
к земле...
Трагедия окончена. Актер
уходит прочь. Но сцена --остается
и начинает жить своею жизнью.
Что ж, в виде благодарности судьбе
изобрази со всею страстью сцену.
Ты произнес свой монолог. Она
переживет твои слова, твой голос
и гром аплодисментов, и молчанье,
столь сильно осязаемое после
аплодисментов. А потом --тебя,
все это пережившего.
V
Ну, что ж,
ты это знал и раньше. Это -- тоже
дорожка в темноту.
Но так ли надо
страшиться мрака? Потому что мрак
всего лишь форма сохраненья света
от лишних трат, всего лишь форма сна,
подобье передышки.
А художник --
художник должен видеть и во мраке.
Что ж, он и видит. Часть лица.
Клочок какой-то ткани. Краешек телеги.
Затылок чей-то. Дерево. Кувшин.
Все это как бы сновиденья света,
уснувшего на время крепким сном.
Но рано или поздно он проснется.
1971

Lizeta

29.08.2010, 08:35

Слова для музыки
Не сотвори себе кумира,
У ног бездушной красоты
Не трать высокие мечты!
От воплощённой суеты
Не жди любви, не требуй мира!..
Любуйся блеском чёрных глаз,
Но не ищи в них тайной страсти...
Безумец ты!.. В твоей ли власти
Вдруг заменить мечтой о счастьи
Блажь лёгких шуток и проказ?!.
Каприз пустейшего кокетства,
Тщеславья женского обман
Повергли разум твой в туман;
Слепец, прозри!.. Твой истукан
Утратил сердце с малолетства.
Смотри: ты сохнешь и горишь, -
А ей-то что?.. Ей горя мало!..
Ей нынче зеркало сказало,
Что платье очень к ней пристало, -
Так чем её ты удивишь?..
Дань нежных чувств, дань удивленья,
Намёков, робких полуслов
Она приемлет от рабов
Как долг законных должников,
Как побеждённых приношенье...
Беги приманок роковых!..
Такие женщины не любят,
И если даже приголубят -
Как змей, задушат и погубят
Они в объятиях своих!..
Евдокия Ростопчина
3 февраля 1856, Москва

Hotice

29.08.2010, 09:00

будет разрушен город, засыпан солью,
руки в карманах, чайник на антресолях,
чтоб не шумел. тепло ничего не стоит.
больно от музыки, лечимся немотою.
лечимся. горько? горько на свадьбе. жалко?
жалко у пчелки. буду твоей служанкой,
днями молчать, спать на полу в прихожей,
стану покорной, стану на всех похожей,
лишь не писать не смогу. не смогу, прости мне.
я растворюсь в делах,в чистоте простынной.
зыбко мне, непонятно и глупо, глубко.
слышишь? возьми меня из из моей скорлупки.
сложно по-русски, спасет иностранный - "love me"
слышишь? спаси меня, ты же можешь, славный,
я - как котенок драный в парадном зале,
я не могу словами, могу - глазами.
страшно движенье, здесь даже воздух хрупкий,
я не могу руками - поникли руки.
поздно бояться, здесь даже воздух горек.
будет разрушен город. разрушен город.
Аля Кудряшева

Lizeta

29.08.2010, 09:17


Длинные твои ресницы,
В глазах твоих - темные воды,
Дай погрузиться в них,
Дай в глубину войти.
Вот у шахт рудокоп
Качает тусклую лампу
Над входом в рудники,
Где высоко вал теней.
Видишь, я нисхожу,
Чтобы забыть в твоем лоне,
Что сверху вдали грозит,
Ясность, муку и день.
Вырастает в полях,
Где ветер кружит, зерном пьян,
Терн высокий, больной
Под синевой небес.
Руку дай мне,
Мы с тобою вместе срастемся,
Ветру покорны,
Лёту пустынных птиц.
Услышим летом
Орган утомленного грома,
Нырнем в осенний свет,
На берегу синих дней.
Мы станем иногда
Окрай темного колодца
В глубокую тишь смотреть,
Поискать там любовь нашу.
Иль мы выйдем с тобой
Из теней золотистого леса
В широкую зарю,
Твой ласкающую лоб.
О, печаль Божья,
Крылья любви беспредельной,
Поднимай свой бокал.
Выпей сок сна.
На краю встанем однажды,
Где море, все в желтых пятнах,
Уже тихо идет
К гавани сентября.
И отдохнем вверху,
В дому цветов увядших,
Где срывается со скал
Ветер и поет.
А тополь роняет,
Колеблясь в лазури вечной,
Уже засохший лист
На шее твоей заснуть.
Георг Гейм немецкий поэт, экспрессионист (1887–1912)
в переводе Федора Сологуба

Hotice

29.08.2010, 09:30

мокрый шарик устал крутиться,
жмется, ищет тепла у тела.
я растила в ладонях птицу:
птица выросла - улетела.
вот закончится жизнь земная,
окажусь пред судом всевышним,
а чего им сказать - не знаю,
ничего у меня не вышло.
глянут грозно, убьют вопросом:
"что ты делала, отвечай-ка?"
что отвечу? лишь то, что просто
я растила в ладонях чайку.
чайка ела плотву и клюкву,
и орала, когда хотела
спать. хватала за пальцы клювом,
после выросла - улетела.
суд исчезнет посовещаться
о проблемах пропавших чаек,
кинув: "ты посиди с вещами,
если хочется - выпей чаю."
я сижу, вспоминаю. осень
бьет по горлу ладонью мокрой.
город. вечер - примерно восемь.
у домов опадают окна.
у коленей щенок ютится,
дождь, наверно, не прекратится.
у меня улетела птица -
и куда я теперь - без птицы?..
Аля Кудряшева

Лиса Алиса

29.08.2010, 09:43

Я счастливая - привезла из Питера сборник стихов Али Кудряшевой - "Открыто"
http://www.lookatme.ru/1241539638/assets/article_image-image/d8/41/255124/article_image-image-
Как всегда бывает, когда всё близко, на земле, имеющей форму диска, как всегда, почти что на грани риска, я прошу тебя подписать контракт, чтобы ты отпустил меня в эти круги, где молчат глаза, где теплеют руки, отпусти меня на мои поруки, я вернусь, когда прозвучит антракт.
Опусти в эту пору смешную, где я всё брожу по улицам, холодея, от случайных огней и людей балдея, от случайных капель рюкзак промок. Сумма слов, придуманных за октябрь, мне милей всех прочих лишь тем хотя бы, что я помню, как она жгла когтями мой видавший виды грудной комок.
В этом доме, где я была недавно, нужно было всё принимать как данность, в каждый праздник - особенно в календарный, не ходить к врачу, зажигать свечу. Все свои обиды, и боль, и совесть приносить в органную полусонность, преклонять в прозрачную невесомость, как лихую голову - палачу.
В этом хрупком городе быть тревожной, даже в шутку, кажется мне, не можно, можно лишь бродить, и неосторожно погружаться в чинную кутерьму. Начинать письмо с meine liebe Frau, надевать пальто - никогда не траур, и кому-то принадлежать по праву, даже в общем-то всё равно кому. Каждый вечер гладить шнурки и банты, а по пятницам заходить в Biergarten, брать поллитра - чем мы, мол, не ваганты, ждать любого, кто еще не пришел. Располнеть слегка - но не до уродства, а скорей до внешнего благородства, чтобы каждый знал, что у нас всё просто и почти безвыходно хорошо.
Там нельзя, как здесь, чтобы не считая, ни снежинок что на ладонях тают, ни листков что осенью дождь листает, ни погибших клеток - по сто на стих. Каждый день, проведенный в огне, в грязи ли, световых ли лет, беспросветных зим ли, нужно класть подальше и в морозильник, приписав число и срок годности.
Этот город, ласковый, как подушка, без сквозных окон, без подвалов душных, он готов принять был чужую душу, обогреть холеным своим огнем. Но она пришла к нему, догнивая, закопченная, грязная, неживая, эту душу высосали трамваи и метро в час пик и заботы днем. Этот город вздохнул над сиротским телом и вздохнул над ним, чтоб душа летела, а она, как стеклышко, запотела, город всплакнул, звякнул в колокола. А в сиротском теле, горячем, цепком, было душ этих в общем вагон с прицепом, потому что здесь, если вышел целым, целым вряд ли доходишь и до угла.
Золотится стандартная панорама, за окном извечная надпись "Прагма", к двадцати своим прибавляю справа то, что им по праву принадлежит. В нашем спальном районе любая цифра, появившись, становится частью цикла, как мотор, как гудение мотоцикла, как душа, которая не лежит, но зачем-то плачет навзрыд, прилипнув, как к асфальту липнет обрывок липы, к бесконечному серому монолиту, к городскому мокрому неглиже.
Чтобы душу свою подарить тебе, я покупаю новую на е-бэе, может эта будет поголубее, чем моя, испачканная уже.
Аля Кудряшева (Izubr)

Лиса Алиса

29.08.2010, 09:46

письмо счастья
Девочка научилась расправить плечи, если взять за руку - не ускоряет шаг.
Девочка улыбается всем при встрече и радостно пьет текилу на брудершафт.
Девочка миловидна, как октябрята - белая блузка в тон, талисман в кулак.
у нее в глазах некормленные тигрята рвут твой бренный торс на британский флаг
То есть сердце погрызть - остальное так,
Для дворников и собак.
А у девочки и коврик пропылесосен (или пропылесошен?), плита бела.
Она вообще всё списывала на осень, но осень кончилась, а девочка не ожила.
Девочка выпивает с тобой с три литра, смеется, ставит смайлик в конце строки,
Она бы тебя давно уже пристрелила, но ей всё время как-то всё не с руки,
То сумерки, то попутчики - дураки,
То пули слишком мелки.
У девочки рыжие волосы, зеленая куртка, синее небо, кудрявые облака.
Девочка, кстати, полгода уже не курит, пробежка, чашка свежего молока
Девочка обнимает тебя, будто анаконда, спрашивает, как назвали, как родила.
Она тебя, в общем, забыла почти рекордно - два дня себе поревела и все дела.
Потом, конечно, неделю всё письма жгла.
И месяц где-то спать еще не могла.
Девочка уже обнимает других во снах о любви, не льнет к твоему плечу.
Девочка уже умеет сказать не "нахрен", а спасибо большое, я, кажется, не хочу.
Девочка - была нигдевочкой, стала женщиной-вывеской "не влезай убьет".
Глядишь на нее, а где-то внутри скрежещется: растил котенка, а выросло ё-моё.
Точнее, слава богу уже не твоё.
Остальное - дело её.
Аля Кудряшева (Izubr)

Лиса Алиса

29.08.2010, 09:54


А у нас декабрь, но вокруг по-вешнему
Сыро и горячо.
Я захожу домой и вешаю
Голову на крючок.
Чайник вскипает, на окнах вязью
Странные письмена.
Господи, если ты вдруг на связи, -
Как она без меня?
Господи, лучшее, что ты выдумал,
Сделано из ребра.
Выдуто, выверено и выдано,
Чай на губах мешается с выдохом
Теплого серебра.
Господи, дай ей пути лучистые,
Лучшие из твоих.
Если нам вдруг на двоих расчислено,
Я обойдусь, но чтоб ей по-честному
Счастья за нас двоих.
Чтобы она не видела черного
В розе твоих ветров.
Чтобы хоть раз забыла про чертово
Злое своё метро.
Чтоб миновали ее трущобы,
Изморозь, гарь и ил,
Чтобы играл Михаил и чтобы
Подыгрывал Гавриил.
Господи, я всё словами порчу,
Истина не в речах,
Весной, когда набухают почки,
Может быть, ты проверишь почту
И прочтешь белизну плеча,
И щека ее горяча
И она прикусывает цепочку,
Чтобы не закричать.
Аля Кудряшева (Izubr)

Лиса Алиса

29.08.2010, 09:55

После дождичка
Нас написали без черновика.
И, канцелярский мир не обанкротив,
поставили на полку вниз торцом.
Вот так всегда - влюбиться на века,
а разлюбить в четверг, в кафе напротив,
до капуччино, после голубцов,
как раз решая - попросить ли счёт
Или, быть может, посидеть еще.
Приходится вставать из-за стола.
Сквозь небо просочился желтый сок,
пропитанный дождём или туманом.
Холодная осенняя смола,
с волос стекая, трогает висок.
как, помню, в детстве говорила мама:
Испытанное средство от бессонниц -
Кусочек хлеба с маслом, с крупной солью.
Исчезли те, с кем раньше у меня
не то чтобы душа сливалась в хоре,
не то чтобы сердца стучали в такт,
но те, кого не нужно догонять,
кого не нужно дожидаться в холле,
а с кем шагаешь рядом просто так.
Да, дело не в созвучии сердец,
но просто не с кем рядом посидеть.
Да, я и впрямь хочу всё время спать.
Присыпал дождь глаза солёной крошкой,
а солнце соком смазало слова.
Спасибо, мама. Проданы места,
у каждого своя суперобложка,
и в оглавленьи главная глава.
У всех своя особенная стать.
Нам есть, где встать. Нам можно просто спать.
На полках книги жмутся всё тесней -
так люди на трамвайной остановке
смущенно дышат в чей-то капюшон.
Он пахнет псиной, словно мокрый снег,
свечой, слезой, соломенной циновкой,
швом, шорохом, простым карандашом.
Лови свой шанс, точнее свой трамвай.
А книги не спасти - не открывай.
Не открывай, не спрашивай: "Кто там?"
Аминь, своя страница ближе к тексту,
когда твой том стоит на перекрёстке - он непременно будет разорён.
Пройдется ветер по твоим листам,
Растащит на цитаты без контекста.
Огонь придёт - весь город будто в блёстках твоим последним светом озарён.
Потащит по ногам, по мокрой жиже,
Взовьется пеплом всё, что хочет вверх.
Вот так всегда - не знать любви полжизни,
А полюбить - как водится - в четверг.
Аля Кудряшева

Исида

29.08.2010, 09:57

рыбный вальсок
Позови меня, брат, позови меня, ласковый брат,
Мы пойдем по дороге туда, где пылает закат,
Где лини и язи при поддержке язей и линей,
Выясняют, какой из князей и который длинней.
Подожди меня, брат, подожди меня, ты терпелив.
Там, должно быть, отлив, а быть может, и вовсе прилив,
Там качаются сосны в сережках тягучей смолы,
Под нежаркое солнце весь день подставляя стволы.
Приведи меня, брат, приведи меня, ибо туда
В одиночку не ходит ни ветер, ни снег, ни вода.
Даже реки, которые были знакомы едва,
Прибывают туда, заплетаясь, как два рукава.
Так что смело шагай, предъявляй меня как аусвайс,
И ныряй в этот вальс, ты ведь понял, что всё это вальс.
На песочный паркет, на сосновый кудрявый шиньон
То язи, то лини серебристой сорят чешуей.
А закат всё пылает, пылает, никак не сгорит.
Не гони меня, брат, не гони, я впишусь в этот ритм,
В этот круг. В этом кружеве всё невпопад в голове -
То язей, то правей, то ли нет - то линей, то левей.
И прилив переходит в отлив или наоборот,
И танцуют жуки среди мшистых лохматых бород,
И Каспийское море в условно укромной тиши
Торопливо впадает в раскрытую волжскую ширь.
И пылает закат, а потом догорает закат,
Не кончается вальс, но кончается сила в руках,
Потускневшая, но дорогая еще чешуя
Возвращается, тихо вращаясь, на круги своя.
Пристрели меня, брат, пристрели, ты же дружишь с ружьем,
Потому что отсюда никто не уходит вдвоем,
Ни линя, ни язя. В одиночку уходят, скользя.
И подолгу молчат. Потому что об этом нельзя.
Аля Кудряшева

Hotice

29.08.2010, 10:00

Памяти Феди Добровольского
Мы продолжаем жить.
Мы читаем или пишем стихи.
Мы разглядываем красивых женщин,
улыбающихся миру с обложки
иллюстрированных журналов.
Мы обдумываем своих друзей,
возвращаясь через весь город
в полузамерзшем и дрожащем трамвае:
мы продолжаем жить.
Иногда мы видим деревья,
которые
черными обнаженными руками
поддерживают бесконечный груз неба,
или подламываются под грузом неба,
напоминающего по ночам землю.
Мы видим деревья,
лежащие на земле.
Мы продолжаем жить.
Мы, с которыми ты долго разговаривал
о современной живописи,
или с которыми пил на углу
Невского проспекта
пиво, --
редко вспоминаем тебя.
И когда вспоминаем,
то начинаем жалеть себя,
свои сутулые спины,
свое отвратительно работающее сердце,
начинающее неудобно ерзать
в грудной клетке
уже после третьего этажа.
И приходит в голову,
что в один прекрасный день
с ним -- с этим сердцем --
приключится какая-нибудь нелепость,
и тогда один из нас
растянется на восемь тысяч километров
к западу от тебя
на грязном асфальтированном тротуаре,
выронив свои книжки,
и последним, что он увидит,
будут случайные встревоженные лица,
случайная каменная стена дома
и повисший на проводах клочок неба, --
неба,
опирающегося на те самые деревья,
которые мы иногда замечаем...
1960

Исида

29.08.2010, 10:15

Я счастливая - привезла из Питера сборник стихов Али Кудряшевой - "Открыто"
http://fb2lib.net.ru/read_online/99129

Lizeta

29.08.2010, 10:20

Мне хочется плакать под плач оркестра.
Печален и строг мой профиль.
Я нынче чья-то траурная невеста…
Возьмите, я не буду пить кофе.
Мы празднуем мою близкую смерть.
Факелом вспыхнула на шляпе эгретка.
Вы улыбнётесь… О, случайный! Поверьте,
Я — только поэтка.
Слышите, как шагает по столикам Ночь?..
Её или Ваши на губах поцелуи?
Запахом дышат сладко-порочным
Над нами склонённые туи.
Радужные брызги хрусталя —
Осколки моего недавнего бреда.
Скрипка застыла на жалобном la…
Нет и не будет рассвета!
Надежда Львова
Осень 1913 года

Лиса Алиса

29.08.2010, 10:20

http://fb2lib.net.ru/read_online/99129
Спасибо:) У меня сегодня изображения не вставляются:) Дождь.....
Повторяю, как мантру, каждый день, каждый день, надо слушать команды, надо верить в людей, надо голову выше, надо пальцы в зажим, по сверкающей крыше, полетим, побежим, надо выехать в гости, надо выпить вина, но от боли и злости я сегодня пьяна, сердце сердится остро, и работать пора, на Васильевский остров я приду умирать.
Я зеркальный осколок из кривого стекла, я закончила школу и из дома ушла, выйду к осени в сени: "Не печалься, не верь", я собака на Сене, я хомяк на Неве. Не себе и не людям, ни туда, ни сюда, раз такую не любят - прощевайте тогда. Хоть ромашек нарвите, ешьте - суп на плите. Зеркала ненавидят отражать свою тень.
Я бы всё разметала по собачим чертям, расплавляя металлы, голову очертя, я бы спряталась в почву, под бетонный настил, я уверена точно, что Зевес бы простил.
Только капли стекают по замерзшим рукам, я совсем не такая, я подвластна векам.
И звенит колокольно из давнишней мольбы: "...быть бы мне поспокойней. Не казаться. А быть."
© izubr (Аля Кудряшева)

Hotice

29.08.2010, 10:30

Сон Иосифа
«И видел Иосиф сон…»
Бытие, 37, 5.
Иосиф Бродский умер 28 января, во сне.
1.
Нью-йоркский асфальт зернистую гладь
Освежил шелестом звездных век.
Если не грех человечеству спать,
Значит, бодрствовать грех.
Значит, пускай священный старик
Посылает с небес карателей рать:
Ибо достоин костра еретик!
Аминь. Подпись. Печать.
Разгневан Всевышний и мечет угли:
«Ишь, видят что-то там в зеркальцах луж,
А утром находят в настольной пыли
Ксерокопии душ.
Вот ведь: люби их до боли потом
Спускай им с Синайской горы скрижаль!..»
...Океан этажи обдает кипятком,
Легкие Бруклина простужая.
Непечатная речь сотрясает Олимп,
Осыпаются мелкие боги и кирпичи,
Под багровою плешью колеблется нимб
Фонарем в нью-йоркской ночи...
А для гнева уже и нет причин:
Спят поэты, оставя наброски.
Рыщет спящий Иосиф, стережется пучин:
Бродов нет, видно, день небродский.
Упадают дожди остриями рифм,
Унося лучи золотых форелей,
И поет обвал первобытный ритм
Для святых равнин целлюлозных изделий.
И листы язвит непростая кровь
Изо рваных ран от осколков фраз,
Затекая внутрь, под лихую бровь,
В белоснежный ноль фарисейских глаз...
2.
По землям обетованным Альфы с Омегами
Гасят свет, что вокруг голов.
Оглушенный Нью-Йорк, миллионно обеганный,
Ожидает невиданных снов:
Чтобы розовый крем из блестящего бара
Бесконечностью литров рождая струю,
По нагретому камню в пирах Валтасара
Начертал: Happy Birthday to you!
Чтобы грянули, слившись, звезды и полосы
Что-нибудь из Синатры, и чтобы – all right...
...По Бродвею блуждая, разбуженный голос
Откликается эхом на Брайтоне.
Сотни глаз, отворившись, глядят в неолит,
Мылят горсти снотворных молчанием ртов,
Исчезая... Но сны – не для тех, кто спит,
А для тех, кто достоин снов...

Пенный Фавн у трельяжа, единый в трех лицах,
Не по-божьи зевает, демонстрируя небо.
Утро. Дрожь первых капель-самоубийц,
Что, зажмурясь, бросаются с крыш-небоскребов.

Исида

29.08.2010, 10:44

женщина ждет
женщина ждет. даже вмерзшая в лед.
как оловянный солдатик стойкий.
как сеттер ирландский в охотничьей стойке
женщина ждет. и никак не поймет:
вечность назад в нашей тихой вселенной
все повернулось наоборот
и все же с упорством военнопленной
женщина ждет, что мужчина придет.
нет, он давно не спешит ей навстречу,
ни в этот, ни в будущий ветреный вечер
он рук ей своих не положит на плечи,
но глупая женщина плачет и ждет
женщина ждет. значит, все на местах
значит, беда никого не коснется
значит, мужчина уснет и проснется
с детской улыбкой на грешных устах
он никогда не сумеет понять
правила этой неправильной жизни:
мир разлетится в зеркальные брызги,
если ей вдруг надоест его ждать
но женщина ждет - в снегопад, в гололед,
и безнадежная боль ожиданья,
та, у которой ни дна, ни названья,
даже во сне ей уснуть не дает
сонное сердце пробито навылет -
женщина ждет, что мужчина придет
так подари же ей, господи, крылья
только за то, что она его ждет
(с) Ана Ривелотэ

Исида

29.08.2010, 10:47

чайный человек
в глазах его - горечь вчерашнего чая,
и сам он скручен,
как чайный лист;
смотрю - и душа моя молочает,
мой гитарист,
плывет разводами
белыми, чалыми -
талыми водами,
водами талыми.
он гладит пальцами заскорузлыми
и говорит: не грусти, малыш,
нам никогда не должно быть грустно,
что ты молчишь? -
а в сердце вырос розовый куст,
и я не боюсь разомкнуть уста,
просто горло мое
разорвано
шипами розового куста.
он шепчет,
мол, он чудовище,
жить с таким невозможно,
и на теле его давно
не осталось живого места,
а я потихоньку целую
и трогаю осторожно,
а потом звонит телефон,
и он
говорит с невестой.
а я стараюсь держаться,
и я пытаюсь прижаться,
будут другие ночи,
будет с другими жарко,
но я же всегда мечтала
зарабатывать много очень,
чтобы хватало денег
на вкусное и на подарки,
а всё разлетелось в клочья
остывшей спитой заварки,
рассыпалось черными хлопьями,
зернами кукурузными,
где ты, мой мальчик-опиум?..
пальцами заскорузлыми
гладит: не надо плакать,
мол, ты такая красивая
в этом платье.
(с) Ана Ривелотэ

Hotice

29.08.2010, 10:50

Элегия потери
Памяти Иосифа Бродского
1
Была зима, и город утопал
В мечтах освободиться от халата.
Больницы плыли в сумерках, и в латах
Шли поезда, уже не чуя шпал.
Легчали елки. Цифра на щеке
Календаря впустила единицу
И замерла от страха разрешиться
Уродливым ребенком; и в руке
Хозяйки замаячили счета.
Домой брели, как будто уступая
Дорогу – ибо где-то шла слепая,
Но знавшая о будущем Тщета.
Спаситель вырос: девятнадцать лет
И сорок дней, помноженные на сто.
И детский шаг по утреннему насту
Вовсю хрустел – и оставался след,
Ведущий по известному пути:
Из будущего – в прошлое. И рядом
Плыла Нева с одним сплошным фасадом:
Медлительна, но вечно впереди.
И как бы с виду ни были просты
Глухие окна, брошенные гнезда,
И на ладонь ловившиеся звезды,
И на ночь разведенные мосты –
Все это не для нас припасено:
Динарии машинных фар и блюда
Вечерних площадей, кристалл кино,
И в небе очертания верблюда.
Не в нашу кухню привела звезда
Через пустыни Финского залива
Горсть путников, идущих торопливо,
Идущих прямо, знающих куда:
Туда, откуда слышно «спи, сынок»
На голос неоконченной кудели.
Пустая даль, пустые колыбели,
Арабский шелк, от лихорадки ног
Дающий рябь, а временами – шторм,
Созвучный волнам ленинградских штор.
2
Они пришли и стали полукругом,
И в каждой бороде плеснула ругань,
И каждый думал, что еще сказать.
Родился шаг – и все пошли назад.
Шли по следам, уничтожая вехи.
Снег бушевал и налипал на веки,
Тюки брюхатил, гибнул в бороде.
И каждый думал о своей беде.
Боль множилась, и вывела из ночи;
Снег перестал, они открыли очи –
Как будто сняли календарный лист.
И каждый понял: мир, как ясли, чист.
Потеря есть материя. Она
Сама предмет, поскольку вызывает
Из памяти предметы, высыпая
Шкатулку существительных до дна.
Потеря сохраняет вещество
Потерянного, выдавая вместо
Лишь некий ключ – а не пустое место.
Я верую, что будет существо,
Способное понять невозвратимость
Как вещь; вернее – как необходимость
Не возвращаться, зная исподволь,
Что эти слезы – вечность, а не боль.

Angelinushka

29.08.2010, 10:51

Б. Пастернак
ДОЖДЬ
Она со мной. Наигрывай,
Лей, смейся, сумрак рви!
Топи, теки эпиграфом
К такой, как ты, любви!
Снуй шелкопрядом тутовым
И бейся об окно.
Окутывай, опутывай,
Еще не всклянь темно!
- Ночь в полдень, ливень - гребень ей!
На щебне, взмок - возьми!
И - целыми деревьями
В глаза, в виски, в жасмин!
Осанна тьме египетской!
Хохочут, сшиблись,- ниц!
И вдруг пахнуло выпиской
Из тысячи больниц.
Теперь бежим сощипывать,
Как стон со ста гитар,
Омытый мглою липовой
Садовый Сен-Готард.

Исида

29.08.2010, 10:54

в колени – всем женщинам, что меня берегут,
мочат ступни, стоя на берегу,
мечут бисер, икру или просто соль,
приходят ночью в мой беспокойный сон,
бьют по щекам, по пальцам или под дых,
юбками машут яркими, чтоб под их
пестрой гуашью спрятать меня от гроз –
тычусь в полную силу. и в полный рост
складываюсь, как перочинный, как паззл, как
эквилибрист, удержавшийся на руках
между землей и облаком. говорю,
засунув ладони по корень в карманы брюк,
смущаясь своих, обкусанных до основ,
ногтей, с п а с и б о тишайшее, сбивающееся с ног,
+ с ритма, + с мысли. с п а с и б о за каждый раз,
когда я беспомощным дымом цепляюсь за вас.
яшка казанова

Файна

29.08.2010, 11:09

Наверно, это попросту усталость, —
ничто ведь не проходит без следа.
Как ни верти, а крепко мне досталось
за эти неуютные года.
И эта постоянная бездомность,
и эти пересуды за спиной,
и страшной безнадёжности бездонность,
встававшая везде передо мной,
и эти горы голые, и море
пустынное, без паруса вдали,
и это равнодушие немое
травы и неба, леса и земли...
А может быть, я только что родилась,
как бабочка, что куколкой была?
Ещё не высохли, не распрямились
два беспощадно скомканных крыла?
А может, даже к лучшему, не знаю,
те годы пустоты и маеты?
Вдруг полечу ещё и засверкаю,
и на меня порадуешься ты?
© Вероника Тушнова

Hotice

29.08.2010, 11:10

Двадцать первый стишок про Дзе, цокнет литературовед.
Он опять что-то учудил, этот парень, да?
Расстегнул пальто, бросил сумку, сказал: "Привет,
Я опять тот самый, кого ты будешь любить всегда"?..
Что изменится, бэйб? Мне исполнилось двадцать два,
Ты оброс и постригся несколько раз подряд,
Все шевелишь, как угли, во мне чернеющие слова,
И они горят.
Что изменится, бэйб? За тобой происходит тьма;
Ты граница света, последний его предел.
Главное, чтоб был микрофон отстроен, спина пряма,
Чтобы я читала, а ты на меня глядел.
Что изменится, бэйб? Ты красивый, как жизнь сама -
У меня никогда не будет важнее дел.
Мне исполнится тридцать два или сорок два,
Есть уверенность, что виновником торжества
Ты пребудешь впредь;
Это замкнутый цикл: тебе во мне шевелить слова,
Им гореть, а тебе на огонь смотреть.
Подло было бы бросить все или умереть,
Пока я, например, жива.
Вера Полозкова

Файна

29.08.2010, 11:11

Счастье – маленький белый воланчик
для игры в бадминтон, – ты помнишь?
Тoт, что с пёрышками, как у птицы.
Надо стукнуть его посильнее, –
Улетит, но потом возвратится,
Если тот, кто с тобой играет,
Тоже стукнет в ответ. Так просто.
Можно счастьем играть часами,
Лишь бы только удар был метким.
Чтоб оно не запуталось в ветках,
Чтоб на грубый асфальт не упало,
Ведь оно приходит в негодность
От небрежного обращенья,
Ведь оно не бывает прочным.
Эти странные ощущенья –
От синхронности мыслей в паре,
И такая лёгкость – в ударе…
Но нельзя играть через сетку, –
Счастье этого не выносит.
© Черная Лиса

Hotice

29.08.2010, 11:20

тихо, девочка, мысли надо гладко причёсывать.
будешь его целовать – думай о прошлом:
о том, как ты маялась с длинными косами,
и как с короткими волосами стало пошло.
о том, какие у него руки забавно сильные.
о том, какие у него губы прикольно вкусные.
он, наверное, кушал яблоки молодильные,
иначе с чего бы его глазам быть грустными.
тихо, девочка, руки следует спрятать за спину.
и никогда не трогай без разрешения.
от прикосновений тела станут затасканней,
как будто после кораблекрушения.
просто стой и любуйся на него, милая.
он красивый и грустный, с чего бы ему иначе.
и хотя у него руки забавно сильные,
и хотя у него глаза никогда не плачут –
ты его не трогай, так будет правильней.
дыши глубже, с ним рядом всё слаще воздух.
в вас, видишь, разное совсем вплавили.
в тебя – золото, в него – звёзды.
Стася Харитонова

Файна

29.08.2010, 11:21

Это странно – среди приземлённости,
Вседозволенности, безнаказанности
Позволять себе роскошь влюблённости,
Поэтичности и недосказанности;
Заговаривать фразой: «А знаешь ли…»,
С откровенными медлить признаниями,
Балансировать зыбко на краешке
Меж приличиями и желаниями;
Продвигаться шагами неспешными,
Кратковременными совпадениями,
Комплиментами нежно-безгрешными
И дыхания – чуть – учащениями;
Словно спящая в замке красавица,
Ожидать поцелуя столетиями;
И слова заменять междометиями…
Это странно… Но это мне нравится.
© Кормилицына Татьяна

Hotice

29.08.2010, 11:30

На столетие Анны Ахматовой
Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.
В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит. Ровны и глуховаты,
затем, что жизнь - одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.
Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, - тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.
Июль 1989

Молодая пешеход

29.08.2010, 11:31

У подножия пьедестала -- ручаюсь --
каждое утро будут появляться
цветы.
Поставим памятник,
который никому не помешает.
Даже шоферы
будут любоваться его величественным силуэтом.
В сквере
будут устраиваться свидания.
Поставим памятник,
мимо которого мы будем спешить на работу,
около которого
будут фотографироваться иностранцы.
Ночью мы подсветим его снизу прожекторами.
Бродский
<object width="480" height="385"><param name="movie" value="http://www.youtube.com/v/afPfzGfZwsA&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0"></param><param name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src="http://www.youtube.com/v/afPfzGfZwsA&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="480" height="385"></embed></object>

Файна

29.08.2010, 11:35

А ты столько лет прилетала ко мне ночами…
Искала, манила тайной тринадцатого бутона…
Водила по сказочным тропам, пленила губами,
Я падал в глаза твои, познавая грани разлома…
Ты чёрной пантерой на белом следы оставляла,
Тихо произносила «милый» чуть ближе от края…
Молчала, опаляя надеждой, когда меня покидала,
Была безумно жестока, желанием нежным сгорая…
Когда на зеркале последняя крупинка белого снега,
Когда в моей душе горько-сладкая капля сомнений,
Я отвечу, что это небыль, бесконечно-сладкая нега…
Взять за волосы суку и упасть перед ней на колени…
Я, конечно, умру в объятиях, проклиная линии тела,
Обезумев от ароматов и вкуса пряной желанной плоти,
Переплетённые, связанные, зависящие друг от друга…
Ты бродила до середины той сути, той доли, той трети…
© Влад Истрадиади

Hotice

29.08.2010, 11:40

Fin de siecle
Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
Это, боюсь, не вопрос чутья.
Скорее -- влиянье небытия
на бытие. Охотника, так сказать, на дичь --
будь то сердечная мышца или кирпич.
Мы слышим, как свищет бич,
пытаясь припомнить отчества тех, кто нас любил,
барахтаясь в скользких руках лепил.
Мир больше не тот, что был
прежде, когда в нем царили страх, абажур, фокстрот,
кушетка и комбинация, соль острот.
Кто думал, что их сотрет,
как резинкой с бумаги усилья карандаша,
время? Никто, ни одна душа.
Однако время, шурша,
сделало именно это. Поди его упрекни.
Теперь повсюду антенны, подростки, пни
вместо деревьев. Ни
в кафе не встретить сподвижника, раздавленного судьбой,
ни в баре уставшего пробовать возвыситься над собой
ангела в голубой
юбке и кофточке. Всюду полно людей,
стоящих то плотной толпой, то в виде очередей;
тиран уже не злодей,
но посредственность. Также автомобиль
больше не роскошь, но способ выбить пыль
из улицы, где костыль
инвалида, поди, навсегда умолк;
и ребенок считает, что серый волк
страшней, чем пехотный полк.
И как-то тянет все чаще прикладывать носовой
к органу зрения, занятому листвой,
принимая на свой
счет возникающий в ней пробел,
глаголы в прошедшем времени, букву "л",
арию, что пропел
голос кукушки. Теперь он звучит грубей,
чем тот же Каварадосси -- примерно как "хоть убей"
или "больше не пей" --
и рука выпускает пустой графин.
Однако в дверях не священник и не раввин,
но эра по кличке фин-
де-сьекль. Модно все черное: сорочка, чулки, белье.
Когда в результате вы все это с нее
стаскиваете, жилье
озаряется светом примерно в тридцать ватт,
но с уст вместо радостного "виват!"
срывается "виноват".
Новые времена! Печальные времена!
Вещи в витринах, носящие собственные имена,
делятся ими на
те, которыми вы в состоянии пользоваться, и те,
которые, по собственной темноте,
вы приравниваете к мечте
человечества -- в сущности, от него
другого ждать не приходится -- о нео-
душевленности холуя и о
вообще анонимности. Это, увы, итог
размножения, чей исток
не брюки и не Восток,
но электричество. Век на исходе. Бег
времени требует жертвы, развалины. Баальбек
его не устраивает; человек
тоже. Подай ему чувства, мысли, плюс
воспоминания. Таков аппетит и вкус
времени. Не тороплюсь,
но подаю. Я не трус; я готов быть предметом из
прошлого, если таков каприз
времени, сверху вниз
смотрящего -- или через плечо --
на свою добычу, на то, что еще
шевелится и горячо
наощупь. Я готов, чтоб меня песком
занесло и чтоб на меня пешком
путешествующий глазком
объектива не посмотрел и не
исполнился сильных чувств. По мне,
движущееся вовне
время не стоит внимания. Движущееся назад
сто'ит, или стои'т, как иной фасад,
смахивая то на сад,
то на партию в шахматы. Век был, в конце концов,
неплох. Разве что мертвецов
в избытке -- но и жильцов,
исключая автора данных строк,
тоже хоть отбавляй, и впрок
впору, давая срок,
мариновать или сбивать их в сыр
в камерной версии черных дыр,
в космосе. Либо -- самый мир
сфотографировать и размножить -- шесть
на девять, что исключает лесть --
чтоб им после не лезть
впопыхах друг на дружку, как штабель дров.
Под аккомпанемент авиакатастроф,
век кончается; Проф.
бубнит, тыча пальцем вверх, о слоях земной
атмосферы, что объясняет зной,
а не как из одной
точки попасть туда, где к составу туч
примешиваются наши "спаси", "не мучь",
"прости", вынуждая луч
разменивать его золото на серебро.
Но век, собирая свое добро,
расценивает как ретро
и это. На полюсе лает лайка и реет флаг.
На западе глядят на Восток в кулак,
видят забор, барак,
в котором царит оживление. Вспугнуты лесом рук,
птицы вспархивают и летят на юг,
где есть арык, урюк,
пальма, тюрбаны, и где-то звучит там-там.
Но, присматриваясь к чужим чертам,
ясно, что там и там
главное сходство между простым пятном
и, скажем, классическим полотном
в том, что вы их в одном
экземпляре не встретите. Природа, как бард вчера --
копирку, как мысль чела --
букву, как рой -- пчела,
искренне ценит принцип массовости, тираж,
страшась исключительности, пропаж
энергии, лучший страж
каковой есть распущенность. Пространство заселено.
Трению времени о него вольно
усиливаться сколько влезет. Но
ваше веко смыкается. Только одни моря
невозмутимо синеют, издали говоря
то слово "заря", то -- "зря".
И, услышавши это, хочется бросить рыть
землю, сесть на пароход и плыть,
и плыть -- не с целью открыть
остров или растенье, прелесть иных широт,
новые организмы, но ровно наоборот;
главным образом -- рот.
1989

Angelinushka

29.08.2010, 11:50

Ф. Г. Лорка
Дождь
Есть в дожде откровенье - потаенная нежность.
И старинная сладость примиренной дремоты,
пробуждается с ним безыскусная песня,
и трепещет душа усыпленной природы.
Это землю лобзают поцелуем лазурным,
первобытное снова оживает поверье.
Сочетаются Небо и Земля, как впервые,
и великая кротость разлита в предвечерье.
Дождь - заря для плодов. Он приносит цветы нам,
овевает священным дуновением моря,
вызывает внезапно бытие на погостах,
а в душе сожаленье о немыслимых зорях,
роковое томленье по загубленной жизни,
неотступную думу: "Все напрасно, все поздно!"
Или призрак тревожный невозможного утра
и страдание плоти, где таится угроза.
В этом сером звучанье пробуждается нежность,
небо нашего сердца просияет глубоко,
но надежды невольно обращаются в скорби,
созерцая погибель этих капель на стеклах.
Эти капли - глаза бесконечности - смотрят
в бесконечность родную, в материнское око.
И за каплею капля на стекле замутненном,
трепеща, остается, как алмазная рана.
Но, поэты воды, эти капли провидят
то, что толпы потоков не узнают в туманах.
О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,
дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,
дождь хороший и мирный, только ты - настоящий,
ты с любовью и скорбью окропляешь дороги!
О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих каплях
души светлых ручьев, незаметные росы.
Нисходя на равнины, ты медлительным звоном
открываешь в груди сокровенные розы.
Тишине ты лепечешь первобытную песню
и листве повторяешь золотое преданье,
а пустынное сердце постигает их горько
в безысходной и черной пентаграмме страданья.
В сердце те же печали, что в дожде просветленном,
примиренная скорбь о несбыточном часе.
Для меня в небесах возникает созвездье,
но мешает мне сердце созерцать это счастье.
О мой дождь молчаливый, ты любимец растений,
ты на клавишах звучных - утешение в боли,
и душе человека ты даришь тот же отзвук,
ту же мглу, что душе усыпленного поля!

coon

29.08.2010, 11:54

Настроение сейчас - ........
мне давно надо было скончаться,
столько боли я в мир принесла
если воином света рождаться,
то не быть таким как я никогда!
столько раз доверялась затменью,
что на время сжигал сердце мне
уповая на случай визенья
я врала лишь о чувстве тебе.
все попытки и поиски тчетны
все мечты и слова вновь пусты
поцелуи, что были заветны
лишь телесная похоть низкой души.
нет, со мной лучше видится редко
чтобы сердце твое было целей
я умею попадать в серце метко
убивая и делая только больней.
презирай меня!презирай!станет легче
я тебя умоляю забудь!
и дышать без меня будет лечге,
если будешь не думать:"а вдруг..."
проклинаю себя всеми богами!
ненавижу все,что сотворила с тобой!
лучше буду с тобою врагами,
чем совру, что ты все еще мой...
я могу все,что хочешь позволить
я могу разрешить целовать
я могу тебя только растроить,
а самой будет мне наплевать...
станет пусто теперь в телефоне...
перестанут писать о любви.
ты опять усмехнешься..."на воле".
не пиши,не люби,не живи...
я опять стану печальной-
не нашла свое счастье душа.
стала песня нам эта прощальной...
стала песня началом конца.
ты прости, что вот так получилось
ты прости,что разбитою стала мечта.
я прощать себя давно разучилась,
нет прощенья тому,кто сжигает до тла!

coon

29.08.2010, 11:56

Я
я творить разучилась разлуки
позабыла и боль и тоску
и пройдя все любовные муки
я теперь одиноко живу.
Позабыто нелепое чувство
Что в груди голубицей рвалось
Без нее мне,конечно же,грустно
Но засовами все заперлось.
Я теперь не утешусь надеждой
Я живу для друзей и себя
Только раз и кольнет под одеждой
Что ничья…не твоя, не своя…
Я ушла сотворить себя чудом!
Я сказала любви больше нет!
Только как же я плакать не буду,
Если некому нежно ответить: «привет»
Как теперь мне мечтать о прекрасном?
Как желать поднебесных высот?
Если верить в любовь стало напрасным
А душа без любви одинокой умрет.

Angelinushka

29.08.2010, 11:58

О. Мандельштам
Под грозовыми облаками
Несется клекот вещих птиц:
Довольно огненных страниц
Уж перевернуто веками!
В священном страхе зверь живет --
И каждый совершил душою,
Как ласточка перед грозою,
Неописуемый полет.
Когда же солнце вас расплавит,
Серебряные облака,
И будет вышина легка,
И крылья тишина расправит?

Hotice

29.08.2010, 12:00

по всей видимости, адресовано Бродскому :
Поскольку я завел мобильный телефон, —
Не надо кабеля и проводов не надо, —
Ты позвонить бы мог, прервав загробный сон,
Мне из Венеции, пусть тихо, глуховато, —
Ни с чьим не спутаю твой голос: тот же он,
Что был, не правда ли, горячий голос брата.
По музе, городу, пускай не по судьбам,
Зато по времени, по отношенью к слову.
Ты рассказал бы мне, как ты скучаешь там,
Или не скучно там, и, отметя полову,
Точнее видят смысл, сочувствуют слезам,
Подводят лучшую, чем здесь, под жизнь основу?
Тогда мне незачем стараться: ты и так
Все знаешь в точности как есть, без искажений,
И недруг вздорный мой смешон тебе — дурак
С его нескладицей примет и подозрений,
И шепчешь издали мне: обмани, приляг,
Как я, на век, на два, на несколько мгновений.

Молодая пешеход

29.08.2010, 12:23

Он встрепенулся: в воздухе пустом
он собственное имя снова слышит.
Он вдаль глядит: пред ним шатры лежат,
идет народ, с востока туча идет.
Бродский
<object width="480" height="385"><param name="movie" value="http://www.youtube.com/v/CVMCW_crGjA&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0"></param><param name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src="http://www.youtube.com/v/CVMCW_crGjA&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="480" height="385"></embed></object>

MalDiva

29.08.2010, 12:30

Света Романова
А я в заплаканном дождём окне
Увидела нагие плечи вишен
Я к ним от холода сутулясь вышла
И стало вдруг одно понятно мне.
Они, как я, в своей немой тоске
Перед ветрами души обнажили,
Изранены, больны, но всё же живы!
И ждут спасения, и руки тянут мне!
И - то ласкает их, то хлещет дождь,
Безжалостный, холодный, мокрый, пошлый,
И так смотреть на всё на это тошно!
И нечем ни себе, не им помочь...

Lizeta

29.08.2010, 12:34

ЧИТАТЕЛЬ
Я знаком по последней версии
С настроением Англии в Персии
И не менее точно знаком
С настроеньем поэта Кубышкина,
С каждой новой статьей Кочерыжкина
И с газетно-журнальным песком.
Словом, чтенья всегда в изобилии -
Недосуг почитать лишь Вергилия,
Говорят: здоровенный талант!
Да еще не мешало б Горация —
Тоже был, говорят, не без грации...
А Шекспир, а Сенека, а Дант?
Утешаюсь одним лишь - к приятелям
(Чрезвычайно усердным читателям)
Как-то в клубе на днях я пристал:
«Кто читал Ювенала, Вергилия?»
Но, увы (умолчу о фамилиях),
Оказалось - никто не читал!
Перебрал и иных для забавы я:
Кто припомнил обложку, заглавие,
Кто цитату, а кто анекдот,
Имена переводчиков, критику...
Перешли вообще на пиитику -
И поехали. Пылкий народ!
Разобрали детально Кубышкина,
Том шестой и восьмой Кочерыжкина,
Альманах «Обгорелый фитиль»,
Поворот к реализму Поплавкина
И значенье статьи Бородавкина
«О влиянье желудка на стиль»...
Утешенье, конечно, большущее...
Но в душе есть сознанье сосущее,
Что я сам до кончины моей,
Объедаясь трухой в изобилии,
Ни строки не прочту из Вергилия
В суете моих пестреньких дней!
Саша Черный

Hotice

29.08.2010, 12:40

Иосифу Бродскому
Придет апрель, когда придет апрель
Давай наденем старые штаны,
Похожие на днища кораблей,
На вывески диковинной страны.
О, милый, милый, рыжий и святой,
Приди ко мне в двенадцатом часу.
Какая полночь, боже, как светло,
Нарежем на дорогу колбасу,
Положим полотенца под конец.
Какое нынче утро нас свело!
Орган до неба, рыжый органист
Играй мне в путь, пока не рассвело.
Так рано до трамваев и авто
Мы покидаем вялый городок,
Та жизнь уже закончена, зато
нас каменный ласкает холодок.
Какое путешествие грозит,
За черной речкой бледные поля,
Там тень моя бессонная сквозит,
Врени ее - она жена твоя.
Садись-ка, рыжий; в малый свой челнок,
За черной речкой тьма и черный свет,
За черной речкой там черным-черно,
Что одному пути обратно нет.
Я буду ждать вас, сколько надо ждать,
Пока весло не стукнет по воде,
Я буду слезы жалкие глотать
И привыкать к послушной глухоте!
Но ты вернешься, рыжий, словно пес,
Небесный пес, карающий, гремя.
"Я нес ее - ты скажешь, - слышишь, нес,
Но нет ее и не вини меня".
Тогда пойдем вдоль этих тяжких вод
Туда, где по рассказам свел господь
Людей-енотов, ящеронарод
И племя, пожирающее плоть.

Молодая пешеход

29.08.2010, 13:17

Как объясню? Есть в памяти лучи
сокрытые; порою встрепенется
дремавший луч. О, муза, научи:
в понятный стих как призрак перельется?
Проезжий праздный в городе чужом,
я, невзначай, перед каким-то домом,
бессмысленно, пронзительно знакомым..
Стой! Может быть, в стихах мы только лжем,
темним и рвем сквозную мысль в угоду
размеру? Нет, я верую в свободу
разумную гармонии живой.
Ты понимаешь, муза, перед домом
мне, вольному бродяге, незнакомым,
и мне -- родным, стою я сам не свой
и, к тайному прислушиваясь пенью,
все мелочи мгновенно узнаю:
в сплошном окне косую кисею,
столбы крыльца, и над его ступенью
я чувствую тень шага моего,
иную жизнь, иную чую участь
(дай мне слова, дай мне слова, певучесть),
все узнаю, не зная ничего.
Набоков

Файна

29.08.2010, 13:20

Мария Петровых
Нет, мне уже не страшно быть одной.
Пусть ночь темна, дорога незнакома.
Ты далеко и все-таки со мной.
И мне спокойно, мне легко, я дома.
Какие чары в голосе родном!
Я сокрушаюсь только об одном -
О том, что жизнь прошла с тобою розно,
О том, что ты позвал меня так поздно.
Но даже эта скорбь не тяжела.
От унижений, ужасов, увечий
Я не погибла, нет, я дожила,
Дожаждалась, дошла до нашей встречи.
Твоя немыслимая чистота -
Мое могущество, моя свобода,
Мое дыханье: я с тобою та,
Какой меня задумала природа.
Я не погибла, нет, я спасена.
Гляди, гляди - жива и невредима.
И даже больше - я тебе нужна.
Нет, больше, больше - я необходима.
© Мария Петровых

Hotice

29.08.2010, 13:20

Иосиф Бродский умер во сне от инфарктa
в ночь на 28 января 1996 года
в Нью-Йорке.
29 января 1996
Лечь заполночь, ворочаться в постели,
гадательную книгу отворя,
и на словах "как мы осиротели"
проснуться на исходе января,
где волны молодые торопливы,
и враг врагу не подает руки, -
в краю, где перезрелые оливы
как нефть, черны, как истина, горьки.
Вой, муза - мир расщеплен и раздвоен,
где стол был яств - не стоит свечи жечь,
что свет, что тьма - осклабившийся воин
танталовый затачивает меч,
взгляд в сторону, соперники, молчите -
льстить не резон, ни роз ему, ни лент.
Как постарел ты, сумрачный учитель
словесности, пожизненный регент
послевоенной - каменной и ветхой -
империи, в отеческих гробах
знай ищущей двугривенный заветный -
до трех рублей на водку и табак,
как резок свет созвездий зимних, вещих,
не ведающих страха и стыда,
когда работу начинает резчик
по воздуху замерзшему, когда
отбредив будущим и прошлым раем,
освобождаем мы земной объем,
и простыню льняную осязаем
и незаметно жить перестаем
.......................
.........................
...........................
........................
Весь путь еще уложится в единый
миг - сказанное сбудется, но не
жди воздаянья. Неисповедимы
пути его - и ангел, в полусне
парящий, будто снег, над перстью дольней
(и он устал), не улыбнется нам,
лишь проведет младенческой ладонью
по опустелым утренним устам.
Бахыт Кенжеев

Файна

29.08.2010, 13:30

Взять бы это сердце и разбить на части,
Чтобы не болело, чтобы не стучало.
Взять бы эту душу, что так просит счастья,
Разорвать на клочья, чтобы не страдала.
Выплакать все слёзы, чтобы стать сильнее,
Растоптать безжалостно глупые мечты,
Разочароваться в том, чему так верю -
Сколько глупых мыслей от простой тоски...
Грусть не позволяет думать о хорошем
И стеною давит, чтоб уже добить.
Даже улыбаться стало трудно очень,
Ждать невыносимо, тяжело любить.
Как-то одиноко, холодно и пусто...
Верю в то, что сильная, вру сама себе.
Ну и пусть я плачу - это просто чувства...
...это просто я скучаю по тебе...
© Стафеева Женя

Молодая пешеход

29.08.2010, 13:31

Красива участь кривых амуров,
Босых цариц в зоопарке сцен.
Ты эпизод - ты взлетаешь хмуро
И попадаешь не в бровь, а в плен.
А наверху - все пески, да точки,
Овалы, клетки, щенки химер...
Ты не попал в них настолько точно,
Что апплодировал весь партер.
Необычайная банальность эта антиутопия.
Ольга Арефьева :)

Hotice

29.08.2010, 13:40

"Я, пасынок державы дикой
с разбитой мордой,
другой, не менее великой
приемыш гордый,
я счастлив в этой колыбели
Муз, права, Граций,
где Назо и Вергилий пели,
вещал Гораций."
Иосиф Бродский, "Пьяцца Маттеи"
Памяти Бродского
Погиб поэт. Точнее – он подох.
Каким на вкус его последний вдох
Был, мы не знаем. И гадать постыдно.
Возможно – как брусничное повидло.
Возможно – как распаренный горох.
Он так хотел – ни жизни, ни конца.
Он сам хотел – ни деток, ни отца.
Всё – повторенье, продолженье, масса.
И мы, ему курившие гашиш, –
Небытие, какой-то супершиш,
На смену золоту пришедшая пластмасса.
Его на Остров Мертвых повезут.
В волнах мерцают сперма и мазут.
Вокруг агонизируют палаццо.
Дрожит в гондоле юная вдова,
На ней дрожат шелка и кружева,
И гондольер смекает: вот так цаца!
Он так хотел – ни слякоти, ни слов,
Ни равнодушной Родины послов,
Но главное – рифмованных истерик.
Его желанья... что они для нас.
И мы чего-то захотим в свой час,
Когда покинем свой песчаный берег.
Но дело в том, что мы уйдем навек,
А он ушел, как прошлогодний снег,
Который жив и летом, и весною:
В реке и в луже, в молнии, в грозе
И в утренней прозрачной стрекозе
Он горькою вернется новизною.
Он так хотел. Так все-таки – хотел!
Пока еще в изгибах наших тел
Живут высокомерные желанья,
Он жив, он жизнь, он суета и хлам.
А значит, он – смирение, и Храм,
Цветущий на обломках мирозданья.
Что смерть ему? Всего лишь новый взлет!
Кому теперь и что теперь поет
Его крикливый смех, гортанный голос?
Такие ведь не умирают, нет.
Они выходят, выключая свет.
А в темноте расти не может колос.
Он остается, белый и слепой,
Раздавлен непонятною судьбой,
В свое молчанье погружен до срока.
И что ему какие-то слова,
И что ему прелестная вдова,
И что ему бессмертие пророка?
Февраль 1996

Молодая пешеход

29.08.2010, 13:53

- Ну ты же любишь, когда пиздец. Иди стишок напиши. Сто пятый.
Рыжая говорит, что когда у человека все хорошо, это значит, что Бог о нем забыл или потерял к нему интерес, мол, ты безнадежен, иди с миром, Я тебя не знаю. Своих он гоняет в хвост и в гриву, как заправский дрессировщик, чтобы, значит, не теряли сноровки.
Вера Полозкова

Nuvanna

29.08.2010, 13:59

Шкатулка не черствеющих глубин
В моей шкатулке не черствеющих глубин,
Средь украшений мне завещанных любовью,
Есть камень вечных слов, души аквамарин,
И отражаясь в нем – я становлюсь собою.
Рассветной правдой из расставшихся гардин.
Бездонной нежностью, отпущенной судьбою.
И мудрой дочерью, и чуткою сестрой,
И слабой женщиной для сильного мужчины.
Порезы жизни заживляющей водой.
Всегда прохладною. Всегда первопричинной.
Тобой пролитою с небес на быт земной,
И в пышной грешности – оставшейся невинной.
В моей шкатулке собирающихся лет,
Камней искрящихся величие – незримо.
И, приоткрыв ее, отбрасываю свет.
Твой яркий свет в себе. Без времени. Без грима.
Без искушающих несдержанностью «нет».
Дитем зачатым и отпущено-любимым...
Над Семихолмием восходит новый день.
Зовут слова – сердец натянутые струны.
И я на чей-то долгий взгляд к годам честней,
Смешав в себя дары дакийцев с кровью гуннов
В шелках бескрайних и родимых простыней,
Старинной песней убаюкивая луны.
Рената Таку

Nuvanna

29.08.2010, 14:25

навылет простреленный тонким фальцетом
стекал выцветающий воздух по стенам,
высокою нотой, подслушанной где-то,
как скальпелем он вырезал постепенно
распухшее солнце на небе болезном,
как опухоль...так хирургически четко,
звенящею нотой надрез за надрезом...
дышала с надрывом небес носоглотка
в надежде дать пищу измученным лёгким
и выцветшим воздухом всхлипнуть при этом,
от солнца избавившись, хрипом на вдохе...
навылет простреленным тонким фальцетом.
Лев Борщер

Hotice

29.08.2010, 14:30

Я люблю парня, которому двадцать, максимум двадцать три.
Наглеца у него снаружи и сладкая мгла внутри;
Он не успел огрести той женщины, что читалась бы по руке,
И никто не висит у него на шее,
ну кроме крестика на шнурке.
Этот крестик мне бьется в скулу, когда он сверху, и мелко крутится на лету.
Он смеется
и зажимает его во рту.
Вера Полозкова

Молодая пешеход

29.08.2010, 14:32

Как в тюрьме: отпускают влёгкую, если видят, что ты мертва. Но глаза у тебя с издевкою, и поэтому черта с два. В целом, ты уже точно смертница, с решетом-то таким в груди.
Вера Полозкова

капля1

29.08.2010, 14:39

Георгий Иванов
x x x
В тринадцатом году, еще не понимая,
Что будет с нами, что нас ждет, —
Шампанского бокалы подымая,
Мы весело встречали — Новый Год.
Как мы состарились! Проходят годы,
Проходят годы — их не замечаем мы...
Но этот воздух смерти и свободы,
И розы, и вино, и счастье той зимы
Никто не позабыл, о, я уверен...
Должно быть, сквозь свинцовый мрак,
На мир, что навсегда потерян,
Глаза умерших смотрят так.

капля1

29.08.2010, 14:41

Георгий Иванов
x x x
Кофейник, сахарница, блюдца,
Пять чашек с узкою каймой
Но голубом подносе жмутся,
И внятен их рассказ немой:
Сначала — тоненькою кистью
Искусный мастер от руки,
Чтоб фон казался золотистей,
Чертил кармином завитки.
И щеки пухлые румянил,
Ресницы наводил слегка
Амуру, что стрелою ранил
Испуганного пастушка.
И вот уже омыты чашки
Горячей черною струей.
За кофием играет в шашки
Сановник важный и седой,
Иль дама, улыбаясь тонко,
Жеманно потчует друзей,
Меж тем как умная болонка
На задних лапках — служит ей.
О, столько губ и рук касалось,
Причудливые чашки — вас,
Над живописью улыбалось
Изысканною — столько глаз.
И всех и всех давно забытых
Взяла безмолвия страна,
И даже на могильных плитах,
Пожалуй, стерты имена.
А на кофейнике пастушки
По-прежнему плетут венки,
Пасутся овцы на опушке,
Ныряют в небо голубки;
Амур не изменяет позы,
И заплели со всех сторон —
Неувядающие розы
Антуанетты медальон
1914-1915

капля1

29.08.2010, 14:43

Георгий Иванов
x x x
Только темная роза качнется,
Лепестки осыпая на грудь.
Только сонная вечность проснется
Для того, чтобы снова уснуть.
Паруса уплывают на север,
Поезда улетают на юг,
Через звезды, и пальмы, и клевер,
Через горе и счастье, мой друг.
Все равно — не протягивай руки,
Все равно — ничего не спасти.
Только синие волны разлуки,
Только синее слово «прости».
И рассеется дым паровоза,
И плеснет, исчезая, весло...
Только вечность, как темная роза,
В мировое осыпется зло.

капля1

29.08.2010, 14:45

Георгий Иванов
ххх
Снег уже пожелтел и обтаял,
Обвалились ледяшки с крыльца.
Мне все кажется, что скоротаю
Здесь нехитрую жизнь до конца.
В этом старом помещичьем доме,
Где скрипит под ногами паркет,
Где все вещи застыли в истоме
Одинаковых медленных лет.
В сердце милые тени воскресли,
Вспоминаю былые года, —
Так приятно в вольтеровском кресле
О былом повздыхать иногда
И, в окно тихим вечером глядя,
Видеть легкие сны наяву,
Не смущаясь сознанью, что ради
Мимолетной тоски — я живу.

капля1

29.08.2010, 14:46

Георгий Иванов
х x x
Синий вечер, тихий ветер
И (целуя руки эти)
В небе, розовом до края, —
Догорая, умирая...
В небе, розовом до муки,
Плыли птицы или звезды,
И (целуя эти руки)
Было рано или поздно —
В небе, розовом до края,
Тихо кануть в сумрак томный,
Ничего, как жизнь, не зная,
Ничего, как смерть, не помня.

капля1

29.08.2010, 14:48

Георгий Иванов
x x x
Роману Гулю
Нет в России даже дорогих могил,
Может быть, и были — только я забыл.
Нету Петербурга, Киева, Москвы —
Может быть, и были, да забыл, увы.
Ни границ не знаю, ни морей, ни рек.
Знаю — там остался русский человек.
Русский он по сердцу, русский по уму,
Если я с ним встречусь, я его пойму.
Сразу, с полуслова... И тогда начну
Различать в тумане и его страну.

капля1

29.08.2010, 14:49

Георгий Иванов
x x x
Не спится мне. Зажечь свечу?
Да только спичек нет.
Весь мир молчит, и я молчу,
Гляжу на лунный свет.
И думаю: как много глаз
В такой же тишине,
В такой же тихий, ясный час
Устремлено к луне.
Как скучно ей, должно быть, плыть
Над головой у нас,
Чужие окна серебрить
И видеть столько глаз.
Сто лет вперед, сто лет назад,
А в мире все одно —
Собаки лают, да глядят
Мечтатели в окно.

капля1

29.08.2010, 14:50

Георгий Иванов
x x x
Меняется прическа и костюм,
Но остается тем же наше тело,
Надежды, страсти, беспокойный ум,
Чья б воля изменить их ни хотела.
Слепой Гомер и нынешний поэт,
Безвестный, обездоленный изгнаньем,
Хранят один — неугасимый! — свет,
Владеют тем же драгоценным знаньем.
И черни, требующей новизны,
Он говорит: «Нет новизны. Есть мера,
А вы мне отвратительно-смешны,
Как варвар, критикующий Гомера».

капля1

29.08.2010, 14:51

Георгий Иванов
x x x
Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья.
Я верю не в непобедимость зла,
А только в неизбежность пораженья.
Не в музыку, что жизнь мою сожгла,
А в пепел, что остался от сожженья.
2
Игра судьбы. Игра добра и зла.
Игра ума. Игра воображенья.
«Друг друга отражают зеркала,
Взаимно искажая отраженья...»
Мне говорят — ты выиграл игру!
Но все равно. Я больше не играю.
Допустим, как поэт я не умру,
Зато как человек я умираю.

Hotice

29.08.2010, 18:00

Что за дом притих, погружен во мрак,
На семи лихих продувных ветрах,
Всеми окнами обратясь во мрак,
А воротами - на проезжий тракт.
Ох, устать я устал, а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого, только тень промелькнула в сенях,
Да стервятник спустился и сузил круги.
В дом заходишь как все равно в кабак,
А народишко: каждый третий - враг,
Своротят скулу: гость непрошенный,
Образа в углу и те перекошены.
И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню орал и гитару терзал
И припадочный малый, придурок и вор,
Мне тайком из-под скатерти нож показал.
Кто ответит мне, что за дом такой,
Почему во тьме, как барак чумной?
Свет лампад погас, воздух вылился,
Али жить у вас разучилися?
Двери настежь у вас, а душа взаперти,
Кто хозяином здесь? Напоил бы вином,
А в ответ мне: "Видать, был ты долго в пути
И людей позабыл. Мы всегда так живем.
Траву кушаем, век на щавеле,
Скисли душами, опрыщавели,
Да еще вином много тешились,
Разоряли дом, дрались, вешались".
Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажите мне край, где светло от лампад.
Укажите мне место, какое искал,
Где поют, а не плачут, где пол не покат.
"О таких домах не слыхали мы,
Долго жить впотьмах привыкали мы.
Испокону мы в зле да шепоте,
Под иконами в черной копоти."
И из смрада, где косо висят образа,
Я, башку очертя, шел, свободный от пут,
Куда ноги вели, да глядели глаза,
Где не странные люди как люди живут.
Сколько кануло, сколько схлынуло.
Жизнь кидала меня, не докинула.
Может спел про вас неумело я,
Очи черные, скатерть белая.
1974

afina7

29.08.2010, 18:55

Я буду ждать
Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.
Ты вся - безмолвие несчастия,
Случайный свет во мгле земной,
Неизъясненность сладострастия,
Еще не познанного мной.
Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц,
Ты будишь чувства тайно-спящие,
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.
Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.
Не знаю, смерть ли ты нежданная
Иль нерожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.
Константин Бальмонт

afina7

29.08.2010, 18:56

Женщине
Тебе стихи мои, сравниться ль их красе
С очами милыми, с их чудной красотою,
Где грезы сладкие смеются, где порою
Печалью дышит всё в алмазной их росе!..
Твоей душе святой мои созданья все
Готов я посвятить восторженной душою!..
Но горе мне! Кошмар растет передо мною,
Как стая злых волков средь леса... Быть грозе!..
Вся жизнь обагрена кровавою струёй!..
О, вопль души моей, как жалок пред тобой
Плач прародителей, их ропот безутешный,
Когда был меч простерт над их четою грешной!
Пред этим воплем вся печаль твоя -
Касатки резвые в день ясный сентября!
Поль Верлен
(Перевод Эллиса)

afina7

29.08.2010, 18:57

Она
В напрасных поисках за ней
Я исследил земные тропы
От Гималайских ступеней
До древних пристаней Европы.
Она забытый сон веков,
В ней несвершенные надежды.
Я шорох знал ее шагов
И шелест чувствовал одежды.
Тревожа древний сон могил,
Я поднимал киркою плиты...
Ее искал, ее любил
В чертах Микенской Афродиты.
Пред нею падал я во прах,
Целуя пламенные ризы
Царевны Солнца - Таиах
И покрывало Моны Лизы.
Под гул молитв и дальний звон
Склонялся в сладостном бессилье
Пред ликом восковых Мадонн
На знойных улицах Севильи.
И я читал ее судьбу
В улыбке внутренней зачатья,
В улыбке девушек в гробу,
В улыбке женщин в миг объятья.
Порой в чертах случайных лиц
Ее улыбки пламя тлело,
И кто-то звал со дна темниц,
Из бездны призрачного тела.
Но неизменна и не та
Она сквозит за тканью зыбкой,
И тихо светятся уста
Неотвратимою улыбкой.
Максимилиан Волошин

afina7

29.08.2010, 18:58

Рано стареют женские губы,
Женская шея и женская грудь.
Рано стареют, становятся грубы.
Годы прожитые не зачеркнуть.
Женская шея. Бела и прекрасна.
Часто лебяжьей в сравненьи под стать.
Женская доля - тяжка и ужасна,
Рано спешишь ты зачем-то увять.
Ты увядаешь под тяжкою ношей,
Вся разборождена сетью морщин.
Так угасают не с жизни хорошей.
Шеей ты носишь любимых мужчин.
Женские губы. Вам много досталось.
Рано порезала вас борозда.
Слезы глотали, зубами вы рвались,
Но улыбались любимым всегда.
Вы мне ответьте, кто видел вас ночью? -
В час когда грима на вас не видать.
Эти усталые, эти пророчьи,
Те, что спешим мы губами зажать.
Женские, милые, сладкие губы.
Нас привлекают и манят они.
Вы деловые, серьезны и грубы,
Таете, если мы с вами одни.
Рано стареют женские губы,
Женская шея и женская грудь.
Но для меня будешь вечно ты люба.
Нежность твою никогда не забыть.
Георгий Ходзицкий

Ната-ли

29.08.2010, 19:55

Я видел ночью море золотое
И как луна купалась где-то там
И было в этом что-то неземное
Подобное несбыточным мечтам…
И звезды бриллиантами на волнах
Качались близко так – достать рукой
И ароматом осени наполнено
Вокруг всё было… И такой покой
Какой, быть может, лишь достоин рая.
А может быть и я уже в раю?..
Но ночь уходит. Звезды догорают
Один лишь буревестник ждёт зарю…
Сергей Виноградов

blagoroden_don

29.08.2010, 20:01

Не сотвори себе кумира
из боли, страха и вины,
географ внутреннего мира,
историк внутренней войны.
Плетутся дьявольские сети
из преждевременных седин.
Возможно, ты один на свете.
Но в темноте ты не один.

tatjana_v

29.08.2010, 20:12

Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.
Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.
Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.
Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.
Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.
Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.
А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!
И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.
Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,
и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...
Евгений Евтушенко

qwe72rty

29.08.2010, 20:47

Дыши! Живи! Лети как птица!
Пусть исполняются мечты!
Живи! Не бойся измениться,
Ведь всё равно, то будешь ты!
Лети, касаясь пены моря!
Лети, взрывая облака!
И средь загадочных историй
Иди вперёд наверняка.
Колдуй!Твори и наслаждайся!
Люби! Надейся! Верь и жди!
И постоянно убеждайся:
Лишь лучшее ждёт впереди!
Мечтай! Пусть грёзы и мечтанья
Соткут сверкающий рассвет!
В жизнь претвори свои желанья!
В ней больше зла и горя нет!
Борись! Борись за свет и счастье!
Отстаивай добро и честь!
Забудь о лживой чёрной масти,
Предсказывающей месть!
Расти! Цвети и растворяйся
В сиянии вечерних звёзд!
Поймать комету попытайся
Рукой за длинный яркий хвост!
Чуди! Пляши в закатных красках!
Рисуй узоры на песке!
Тони в морских прибрежных ласках!
Гадай на радужном цветке!
Рискуй! Влюбляй! Люби! Влюбляйся!
Живи по полной! "На все сто"!
Всем чудесам ты удивляйся!
Не прячься вечно за крестом!
Лети! Почувствуй мощь и силу!
Почувствуй ветер под крылом
Для жизни жизнь есть лучший стимул!
Ты помни, друг, всегда о том.
http://img.pixs.ru/storage/1/0/1/4447534275_7865486_932101.jpg (http://pixs.ru/?r=932101)

Romko

29.08.2010, 20:51

На годы память перемножена,
ни облегченья, ни лечения.
Мужчинам плакать не положено,
но есть, порою, исключения.
В уединении, в ночи,
так зверь израненный рычит.
Дорога жизни искорёжена
рубцами прожитых утрат.
Мужчинам плакать не положено,
но где бессильны гнев и мат,
стыда запреты не нужны,
лишь кулаки до белизны.
До камня голого исхожена
тропа «За что и почему?»
Мужчинам плакать не положено.
Глаза распахнуты во тьму,
но верен шаг, пряма спина.
На слабость роскошь не дана...

Файна

29.08.2010, 21:00

Ты умеешь держать дистанцию,
Я – удар.
Ты уходишь – какая разница,
С кем, куда.
До свиданья, прощай ли брошено
Мне всерьез,
Я отвечу: всего хорошего.
Не вопрос.
Не вопрос, не ответ, не ссадина
На душе.
Равновесия точка найдена.
Мне уже
Так легко, так почти на цыпочках
Я иду
По натянутой этой ниточке
В пустоту.
Балансируя, как вальсируя
Где-то над.
Говори мне, что я красивая
Невпопад.
Говори мне, что я хорошая, –
Так и есть.
Говори мне, что я бескожая –
Здесь и здесь.
Говори, обнимай, отталкивай,
Будь чужим.
Мы не этим ли кругом замкнутым
Дорожим?
И не это ли нам так нравится, –
Лед и жар?
Ты умеешь держать дистанцию.
Я – удар.
© Петра С.

Hotice

29.08.2010, 21:10

Ночью никогда не спит. Странная...
Строгая... Наверно красивая... Вечная...
Не хватает вдохов... Задыхается...
Она пишет, что счастливая... Притворяется...
Давно не любит... Лишь играется...
Ругается... Расстаётся... Возвращается...
И всё по кругу... Всё так циклично повторяется...
Характер резкий... Легко взрывается...
Тараканов в голове давно уже не стесняется...
Так часто обижает... Так редко извиняется...
Людей не ценит... Часто ошибается...
Принципиальна... Слишком самоуверенна...
Её характер - будто на вулкане...
То вдруг взорвётся, всё созданное уничтожая...
То спит годами, никого не замечая...
Её глаза - как чашка зелёного чая...
Такой приятный... Но так часто обжигает...
Зима... Весна... Уже даже нету разницы...
Любовь не ждёт... Она в её жизнь всегда внезапно врывается...
Любит безумно... Но почему-то редко влюбляется...
От этого страдает... Убивается...
Жизнью немного научена... Остерегается...
Эмоции сдерживает... Натянуто улыбается...
Всё это так ненавидит... Но под жизнью прогибается...
Умна, но любит изображать дуру...
Так легче жить... Так её больше любят...
Найдёт ли счастье?.. Она на это надеется...
Ну а пока...
Ночью никогда не спит. Странная...
Строгая, наверное красивая. Вечная...
Не хватает вдохов... Задыхается...
Она пишет, что счастливая... Ха, снова притворяется...
Она умная, как сто мудрецов, и доверчивая, как ребенок. Она ждёт, пока потеплеет, и в сердце наступит весна. Она невероятно любит своих родных, друзей и близких. Тех, кто рядом. То, что рядом. Не просто рядом, а где-то в области сердца. Они заставляют её мечтать. Пока она жива, будет вечное лето. И главное, что ты не в состоянии думать не о чем, когда она рядом... Она любит, когда у неё просят совета, но её напрягают проблемы других. Она всегда говорит, что будет делать то, что хочет, но всегда делает то, что хотят другие. У неё много друзей, но она всегда ощущает пустоту. Она говорит, что всё готова бросить, и начать всё сначала, но знает, что не сможет этого сделать никогда.
Она самоуверенна, но это только кажется...
Она снежная...
Не милая... Не нежная...
Она дышит не серьёзно и не веруя...
В мыслях - дым от сигарет вместо ясности...
В рифмах - звонкость вольная от беспечности...
Горький яд она хранит в сладости...
Ему - "Привет" в гордости...
Ночью никогда не спит. Странная...
Строгая... Наверно красивая... Вечная...
Не хватает вдохов... Задыхается...
Она пишет, что счастливая... Притворяется...
Она любит ветер... Улыбки...
Встречи... Вино... Шоколад...
Улыбаться случайным прохожим.
Выходит из дома попозже...
Под самый вечер...
Так проще
Прятать глаза и быть на других похожей.
Она будет улыбаться, мечтать, придумывать - и обязательно станет для кого-то Самой-Большой-Радостью-на-Свете...
Она ночами не спит,
Засыпает ближе к пяти.
Думает о разных мечтах и о том, что нужно проснуться к семи.
Конечно, еле встает, начинает искать мозги,
И кофе на завтрак без сахара обжигает ее изнутри.
Она опять опаздывает, собирается на ходу, одевается в лифте, а мокрые волосы сушит на улице холодным утренним ветром. Наверно, взрослеет и чаще теперь меняет цветы, постоянно забывает, уходя из дома, выключить свет. Наверно, умеет читать чужие мысли. Ходит босиком по холодному полу и разгадывает сны по умным книжкам.
Совсем не верит в любовь, точнее не хочет верить.
Запирает себя на замок и мечтает слетать на север.
Она психопатка и истеричка, часто накручивает сама же себя,
Не любит солнце, и счастлива, наверно, только по пасмурным дням.
Вечерами её согревает с лимоном чай и общение в ICQ,
А брызги холодной воды по лицу помогают ей окончательно не пойти ко дну.
Она совсем не следит за днями/неделями/календарной датой,
Не может запомнить законы Ома и зачитывается Анной Ахматовой,
Записывает свои бредовые случайные мысли карандашом где попало,
А потом рифмует их, еще раз убеждаясь в том, что глупа и бездарна.
У неё за окном всегда то проливной дождь, то холодный ветер,
И она всеми силами пытается сделать так, чтобы её погоду не заметили.
Она сама себе ставит задачи с бесконечным числом неизвестных,
И часто смеётся, зная, что смех - лекарство от всего на свете...
Она пахнет карамелью и туманом, смотрит концептуальное кино в смешных тапочках и цитирует Экзюпери. Она умеет честно врать и ненавидит, когда её называют "солнышком", она не умеет плакать, но обожает слезы неба, без ума от карих глаз и добрых сказок.
Она ненавидит обманы и пахнет дождём и корицей.
Часами сидит на балконе, считая на глаз этажи.
И если вдруг новый знакомый опять оказался не принцем,
Смеясь, пожимает плечами и шепчет под нос: "Это - жизнь"...
Такая красивая. Недоступная. Улыбается. А в душе грустная. По жизни одинокая. Нет, не брошенная. Просто неопределённая. Такая неуставающая и неуспевающая... Со своими тараканами в голове и крошками от печенья в кровати... Не засыпающая вечером, не просыпающаяся утром... Жизненно обеспеченная шоколадом и конфетами... Любвеобильная и доверчивая... Мимолётная и выдержанная... Самостоятельная и внеплановая... Осенне-весенняя днём и зимне-летняя ночью... Почти невесомая и нежная... Слепо верующая в рaй... Вечно влюблённая...
Ночью никогда не спит. Странная...
Строгая... Наверно красивая... Вечная...
Не хватает вдохов... Задыхается...
Она пишет, что счастливая... Опять притворяется...
Наталья Жерлова (Пол-Лимона)

Молодая пешеход

29.08.2010, 21:32

Всем привет! :) Я приехала со съемки! :)
Что ты прячешься, фотограф.
Что завесился платком?
Вылезай, снимай скорее,
Будешь прятаться потом.
Только страусы в пустыне
Прячут голову в крыло.
Эй, фотограф! Неприлично
Спать, когда совсем светло!
Осип Мандельштам

Hotice

29.08.2010, 21:40

Я твой щен: я скулю, я тычусь в плечо незряче,
Рвусь на звук поцелуя, тембр – что мглы бездонней;
Я твой глупый пингвин – я робко прячу
Свое тело в утесах теплых твоих ладоней;
Я картограф твой: глаз – Атлантикой, скулу – степью,
А затылок – полярным кругом: там льды; that’s it.
Я ученый: мне инфицировали бестебье.
Тебядефицит.
Ты встаешь рыбной костью в горле моем – мол, вот он я.
Рвешь сетчатку мне – как брусчатку молотит взвод.
И – надцатого мартобря – я опять животное,
Кем-то подло раненное в живот.
Вера Полозкова

Lizeta

29.08.2010, 21:41

ПОЗДНО
Было поздно в наших думах.
Пела полночь с дальних башен.
Темный сон домов угрюмых
Был таинственен и страшен.
Было тягостно-обидно.
Даль небес была беззвездна.
Было слишком очевидно,
Что любить, любить нам - поздно.
Мы не поняли начала
Наших снов и песнопений.
И созвучье отзвучало
Без блаженных исступлений.
И на улицах угрюмых
Было скучно и морозно.
Било полночь в наших думах
Было поздно, поздно, поздно.
Константин Бальмонт

Молодая пешеход

29.08.2010, 21:43

Вот письма, все -- твои (уже на сгибах тают
следы карандаша порывистого). Днем,
сложившись, спят они, в сухих цветах, в моем
душистом ящике, а ночью -- вылетают,
полупрозрачные и слабые, скользят
и вьются надо мной, как бабочки: иную
поймаю пальцами, и на лазурь ночную
гляжу через нее, и звезды в ней сквозят.
Набоков

Hotice

29.08.2010, 21:50

полно, моя девочка, разве мы похожи на инвалидов.
разве мы не знаем пустынь отчаянья лучше гидов.
разве не садимся за стол, ни жестом себя не выдав,
не киваем их шуткам, сплетням и новостям?
полно, моя девочка, разве мы сознаемся в чем-то старшим.
да и что они сделают нам, истаявшим,
нам, уставшим, -
мы самоубийцы с хорошим стажем,
маме с папой мы ничего не скажем.
и судмедэкспертам.
и дознавателям.
и властям.
полно, моя девочка, разве мы похожи на мертвых кукол,
над которыми дребезжащий, с сиреной, купол, -
ты пошла меня проводить, он тебя укутал,
мы стоим и сдыхаем медленно, по частям.
кто вписал это все, пока ангел спал над своей тетрадкой?
боль будет чудовищной.
будет правильной.
будет краткой.
пока нас укладывают в пакеты, гляди украдкой,
и реви, и реви, реви над своей утраткой.
а потом возвращайся назад
к гостям.
Вера Полозкова

afina7

29.08.2010, 21:52

Природа каждому оружие дала:
Орлу - горбатый клюв и мощные крыла,
Быку - его рога, коню - его копыта,
У зайца - быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб её. У рыбы - плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество своё,
Дала им красоту - не меч и не копьё.
Пред женской красотой мы все бессильны стали.
Она сильней богов, людей, огня и стали.
Пьер де Ронсар

afina7

29.08.2010, 21:53


У разлуки женские глаза
И в мольбе протянутые руки...
И слова: "Родной вернись назад...",
Полные отчаяния и муки.
Сколько раз ты нес влюбленный бред?
В зеркало души ее смотрелся?
Сколько раз, в нем оставляя след,
Проникал в ее живое сердце.
Заставляя верить и гореть,
Ждать, мечтать, любить и ненавидеть...
Что пытался в нем ты разглядеть?
Что в конце концов ты там увидел?
Полные сокровищем мечты
Для тебя остались незаметны.
Лишь себя хотел увидеть ты...
В этом нежном отблеске рассветном.
Потому легко ты так порвал
Нить, что протянулась между Вами.
Потому легко ты так сказал:
"Милая, останемся друзьями".
И в чужих теряясь зеркалах,
Носишься теперь по белу свету
Все пытаясь сохранить себя
В их кривых отколках и отсветах.
А из снов, оставленных тобой,
Силясь превозмочь всю боль разлуки,
Тянется убитая любовь
И в мольбе протянутые руки...
Александр Саркисян

Молодая пешеход

29.08.2010, 21:55

Маленький мальчик, жестокий квиддич, сдохнем раньше, чем отдохнем.
Бедный Гарри, теперь ты видишь, что такое играть с огнем.
Как уходит в смолу и сало тугоплавкий и злой металл.
Нет, я этого не писала.
Нет, ты этого не читал.
Полозкова Вера

afina7

29.08.2010, 21:57

Очарована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная ты моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда ты моя сумасшедшая...
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, добрую, милую...
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что не сбудется - позабудется,
Что не вспомнится, то не исполнится.
Так чего же ты плачешь, красавица,
Или мне это просто чудится?...
Николай Заболоцкий

Hotice

29.08.2010, 22:00

Июльское интермеццо
Девушки, которых мы обнимали,
с которыми мы спали,
приятели, с которыми мы пили,
родственники, которые нас кормили и все покупали,
братья и сестры, которых мы так любили,
знакомые, случайные соседи этажом выше,
наши однокашники, наши учителя, -- да, все вместе, --
почему я их больше не вижу,
куда они все исчезли.
Приближается осень, какая по счету, приближается осень,
новая осень незнакомо шумит в листьях,
вот опять предо мною проезжают, проходят ночью,
в белом свете дня красные, неизвестные мне лица.
Неужели все они мертвы, неужели это правда,
каждый, который любил меня, обнимал, так смеялся,
неужели я не услышу издали крик брата,
неужели они ушли,
а я остался.
Здесь, один, между старых и новых улиц,
прохожу один, никого не встречаю больше,
мне нельзя входить, чистеньких лестниц узость
и чужие квартиры звонят над моей болью.
Ну, звени, звени, новая жизнь, над моим плачем,
к новым, каким по счету, любовям привыкать, к потерям,
к незнакомым лицам, к чужому шуму и к новым платьям,
ну, звени, звени, закрывай предо мною двери.
Ну, шуми надо мной, своим новым, широким флангом,
тарахти подо мной, отражай мою тень
своим камнем твердым,
светлым камнем своим маячь из мрака,
оставляя меня, оставляя меня
моим мертвым.
1961

Молодая пешеход

29.08.2010, 22:01

Черные всадники примчались с моря.
Стучали, звенели подковы и шпоры,
Бряцали, гремели щиты и латы,
Дикие крики и развевающиеся волосы
Смешались в вихре.
Так началось нашествие Греха.
===========
Друг, твоя седая борода касается земли.
Почему стоишь ты в ожидании?
О чем мечтаешь ты
На склоне дней твоих?
Неужели надеешься
Увидеть своими старыми глазами
Победный марш Справедливости?
Не жди этого, друг!
Отправляйся в путь, седобородый,
И ты увидишь своими старыми глазами
Иной, лучший мир.
Стивен Крейн

Молодая пешеход

29.08.2010, 22:03

Человек сказал Вселенной:
- Смотри! Я существую!
- Да, - ответила Вселенная, -
Но сей факт еще не означает,
Что я должна о тебе заботиться.
Стивен Крейн

Hotice

29.08.2010, 22:10

Книга
"Пришлите мне книгу со счастливым концом..."
Назым Хикмет
Путешественник, наконец, обретает ночлег.
Честняга-блондин расправляется с подлецом.
Крестьянин смотрит на деревья
и запирает хлев
на последней странице
книги
со счастливым концом.
Упоминавшиеся созвездия капают в тишину,
в закрытые окна, на смежающиеся ресницы.
...В первой главе деревья
молча приникли к окну,
и в уснувших больницах больные кричат, как птицы.
Иногда романы заканчиваются днем.
Ученый открывает окно, закономерность открыв,
тот путешественник
скрывается за холмом,
остальные герои встречаются в обеденный перерыв.
Экономика стабилизируется,
социолог отбрасывает сомнения.
У элегантных баров
блестят скромные машины.
Войны окончены. Подрастает поколение.
Каждая женщина может рассчитывать на мужчину.
Блондины излагают разницу
между добром и злом.
Все деревья - в полдень - укрывают крестьянина тенью.
Все самолеты благополучно
возвращаются на аэродром.
Все капитаны
отчетливо видят землю.
Глупцы умнеют. Лгуны перестают врать.
У подлеца, естественно, ничего не вышло.
...Если в первой главе кто-то продолжает орать,
то в тридцатой это, разумеется же, не слышно.
Сексуальная одержимость и социальный оптимизм,
хорошие эпиграфы из вилланелей, сонетов, канцон,
полудетективный сюжет, именуемый - жизнь.
...Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!
1960

Молодая пешеход

29.08.2010, 22:14

И теперь стоишь, ждешь, в каком же месте проснется стыд.
Он бежит к тебе через три ступени,
Часто дышит от смеха, бега и нетерпенья.
Только давай без глупостей, Манипенни.
Целевая аудитория
не простит.
Вера Полозкова

Молодая пешеход

29.08.2010, 22:18

Ступенька за ступенькой, дальше, вниз.
В объятия, по крайней мере, мрака.
И впрямь темно, куда ни оглянись.
Однако же бреду почти без страха.
Наверно потому, что здесь, во мне,
в моей груди, в завесе крови, хмури,
вся до конца, со всем, что есть на дне,
та лестница -- но лишь в миниатюре.
Поэтому твержу, шепчу: иди.
Нельзя, я говорю, чтоб кто-то мешкал,
пока скрывает выпуклость груди,
кто увеличил, кто кого уменьшил.
Темно в глазах, вокруг темным-темно.
Огонь души в ее слепом полете
не виден был бы здесь давным-давно,
не будь у нас почти прозрачной плоти.
Бродский

afina7

29.08.2010, 22:20

Женщина - с нами, когда мы рождаемся,
Женщина - с нами в последний наш час.
Женщина - знамя, когда мы сражаемся,
Женщина - радость раскрывшихся глаз.
Первая наша влюбленность и счастие,
В лучшем стремлении - первый привет.
В битве за право - огонь соучастия,
Женщина - музыка. Женщина - свет.
Константин Бальмонт

afina7

29.08.2010, 22:21

Среди миров
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной молю ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Иннокентий Анненский

afina7

29.08.2010, 22:23

Глаза...
Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.
Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.
Редьярд Киплинг
(Перевод Константина Симонова)

Молодая пешеход

29.08.2010, 22:42

В близоруком величьи своем,
с коим взгляд твой к пространству прикован,
скрыто чувство, что странный объем,
как залог тебе долгий, дарован,
что от всякой прогулки вдвоем
и от смерти вдвоем -- застрахован.
Звук стучит по воде, словно плеть
(только брызги над ней не взлетают),
проникая поверхность на треть
(и круги растворяются, тают).
Невозможно рубцы рассмотреть.
Только тучи удары считают.
<...>
В низкорослой стране ты не весь
продолжаешь упорно круженье
(дом закрыт и в колодец не влезть),
где помимо законов сложенья
заключается главная спесь
в том, что в лужах здесь нет отраженья.
То ли слезы здесь глуше угроз,
то ль на волнах других, то ли тьмою
заглушается ропот берез.
То ли тот, кто здесь бродит с сумою,
ищет ос, а находит стрекоз
даже осенью, даже зимою.
Бродский

Молодая пешеход

29.08.2010, 23:05

А поэт – у него болит.
Он крылат. Он космополит.
Он со всею планетой слит
И поэтому не скулит.
Ходит там, где очнется мысль его.
И прохожий начнет завистливо –
От же хитрый какой народ
Рифмоплеты! – и этим кислого
В ликование подольет.
Да ускачет за поворот.
Вера Полозкова

Молодая пешеход

29.08.2010, 23:07

Булат Окуджава
Размышления возле дома, где жил Тициан Табидзе
Берегите нас, поэтов. Берегите нас.
Остаются век, полвека, год, неделя, час,
три минуты, две минуты, вовсе ничего...
Берегите нас. И чтобы все — за одного.
Берегите нас с грехами, с радостью и без.
Где-то, юный и прекрасный, ходит наш Дантес.
Он минувшие проклятья не успел забыть,
но велит ему призванье пулю в ствол забить.
Где-то плачет наш Мартынов, поминает кровь.
Он уже убил однажды, он не хочет вновь.
Но судьба его такая, и свинец отлит,
и двадцатое столетье так ему велит.
Берегите нас, поэтов, от дурацких рук,
от поспешных приговоров, от слепых подруг.
Берегите нас, покуда можно уберечь.
Только так не берегите, чтоб костьми нам лечь.
Только так не берегите, как борзых - псари!
Только так не берегите, как псарей - цари!
Будут вам стихи и песни, и еще не раз...
Только вы нас берегите. Берегите нас.

Молодая пешеход

29.08.2010, 23:20

Не оставляй ее! Сбей с ее крыльев наледь!
Боже, продли ей жизнь, если не сроком -- местом.
Ибо она как та птица, что гнезд не знает,
но высоко летит к ясным холмам небесным.
Дай же мне сил вселить смятый клочок бумажный
в души, чьих тел еще в мире нигде не встретить.
Ибо, если следить этот полет бесстрашный,
можно внезапно твой, дальний твой край заметить!
Выше, выше... простясь... с небом в ночных удушьях...
выше, выше... прощай... пламя, сжегшее правду...
Пусть же песня совьет... гнезда в сердцах грядущих...
выше, выше... не взмыть... в этот край астронавту...
Дай же людским устам... свистом... из неба вызвать...
это сиянье глаз... голос... Любовь, как чаша...
с вечно живой водой... ждет ли она: что брызнуть...
долго ли ждать... ответь... Ждать... до смертного часа...
Бродский

Danil

29.08.2010, 23:26

О, сердце! сердце! твое спасенье — в твоем безумьи!
Гореть и биться пока ты можешь, — гори и бейся!
Греши отважней! — пусть добродетель — уделом мумий:
В грехе забвенье! а там — хоть пуля, а там — хоть рельсы!
Ведь ты любимо, больное сердце! ведь ты любимо!
Люби ответно! люби приветно! люби бездумно!
И будь спокойно: живя, ты — право! сомненья, мимо!
Ликуй же, сердце: еще ты юно! И бейся шумно!
----------
Северянин

Молодая пешеход

29.08.2010, 23:41

По четыре века проходит за день –
И черно, как в гулкой печной трубе.
Ходишь как слепой, не считаешь ссадин
И не знаешь, как позвонить тебе
И сказать – ты знаешь, такая сложность:
Инженеры, чертовы провода…
Вера Полозкова :)

Молодая пешеход

29.08.2010, 23:43

Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
Бродский

tatjana_v

29.08.2010, 23:53

А знаешь, все еще будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря...
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь - и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста...
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!
Вероника Тушнова

Молодая пешеход

30.08.2010, 00:25

Стихи об испанце Мигуэле Сервете, еретике, сожженном кальвинистами
Истинные случаи иногда становятся притчами.
Ты счел бы все это, вероятно, лишним.
Вероятно, сейчас
ты испытываешь безразличие.
___
Впрочем, он
не испытывает безразличия,
ибо от него осталась лишь горсть пепла,
смешавшегося с миром, с пыльной дорогой,
смешавшегося с ветром,
с большим небом,
в котором он не находил Бога.
Ибо не обращал свой взор к небу.
Земля -- она была ему ближе.
И он изучал в Сарагоссе право Человека
и кровообращение Человека --
в Париже.
Да. Он никогда не созерцал
Бога
ни в себе,
ни в небе,
ни на иконе,
потому что не отрывал взгляда
от человека и дороги.
Потому что всю жизнь уходил
от погони.
Сын века -- он уходил от своего
века,
заворачиваясь в плащ
от соглядатаев,
голода и снега.
Он, изучавший потребность
и возможность
человека,
Человек, изучавший Человека для Человека.
Он так и не обратил свой взор
к небу,
потому что в 1653 году,
в Женеве,
он сгорел между двумя полюсами века:
между ненавистью человека
и невежеством человека.
Бродский

Молодая пешеход

30.08.2010, 05:12

"Осень пришла!" -
Шепчет холодный ветер
У окна спальни.
Прямо на ногу
Вдруг выскочил шустрый краб.
Прозрачный ручей.
Крылья бабочек!
Разбудите поляну
Для встречи солнца.
Мацуо Басе. Хайку
<object width="480" height="385"><param name="movie" value="http://www.youtube.com/v/50MEpodsD_A&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0"></param><param name="allowFullScreen" value="true"></param><param name="allowscriptaccess" value="always"></param><embed src="http://www.youtube.com/v/50MEpodsD_A&fs=1&amp;hl=ru_RU&amp;rel=0" type="application/x-shockwave-flash" allowscriptaccess="always" allowfullscreen="true" width="480" height="385"></embed></object>

Hotice

30.08.2010, 07:00

Неоконченное
Друг, тяготея к скрытым формам лести
невесть кому -- как трезвый человек
тяжелым рассуждениям о смерти
предпочитает толки о болезни --
я, загрязняя жизнь как черновик
дальнейших снов, твой адрес на конверте
своим гриппозным осушаю паром,
чтоб силы заразительной достичь
смогли мои химические буквы
и чтоб, прильнувший к паузам и порам
сырых листов, я все-таки опричь
пейзажа зимней черноморской бухты,
описанной в дальнейшем, воплотился
в том экземпляре мира беловом,
где ты, противодействуя насилью
чухонской стужи веточкою тирса,
при ощущеньи в горле болевом
полощешь рот аттическою солью.
Зима перевалила через горы
как альпинист с тяжелым рюкзаком,
и снег лежит на чахлой повилике,
как в ожидании Леандра Геро,
зеленый Понт соленым языком
лобзает полы тающей туники,
но дева ждет и не меняет позы.
Азийский ветер, загасив маяк
на башне в Сесте, хлопает калиткой
и на ночь глядя баламутит розы,
в саду на склоне впавшие в столбняк,
грохочет опрокинувшейся лейкой
вниз по ступенькам, мимо цинерарий,
знак восклицанья превращая в знак
вопроса, гнет акацию; две кошки,
составившие весь мой бестиарий,
ныряют в погреб, и терзает звук
в пустом стакане дребезжащей ложки.
Чечетка ставень, взвизгиванье, хаос.
Такое впечатленье, что пловец
не там причалил и бредет задами
к возлюбленной. Кряхтя и чертыхаясь,
в соседнем доме генерал-вдовец
впускает пса. А в следующем доме
в окне торчит заряженное дробью
ружье. И море далеко внизу
ломает свои ребра дышлом мола,
захлестывая гривой всю оглоблю.
И сад стреножен путами лозы.
И чувствуя отсутствие глагола
для выраженья невозможной мысли
о той причине, по которой нет
Леандра, Геро -- или снег, что то же,
сползает в воду, и ты видишь после
как озаряет медленный рассвет
ее дымящееся паром ложе.
Но это ветреная ночь, а ночи
различны меж собою, как и дни.
И все порою выглядит иначе.
Порой так тихо, говоря короче,
что слышишь вздохи камбалы на дне,
что достигает пионерской дачи
заморский скрип турецкого матраса.
Так тихо, что далекая звезда,
мерцающая в виде компромисса
с чернилами ночного купороса,
способна слышать шорохи дрозда
в зеленой шевелюре кипариса.
И я, который пишет эти строки,
в негромком скрипе вечного пера,
ползущего по клеткам в полумраке,
совсем недавно метивший в пророки,
я слышу голос своего вчера,
и волосы мои впадают в руки.
Друг, чти пространство! Время не преграда
вторженью стужи и гуденью вьюг.
Я снова убедился, что природа
верна себе и, обалдев от гуда,
я бросил Север и бежал на Юг
в зеленое, родное время года.
1970

Исида

30.08.2010, 11:02


Ура!
Каждому солнечному дню,
Стрелам ресниц, натянутым
на дрожащую тетиву век,
нацеленным на мишени
моих зрачков;
Утренней кареокости пива,
Вечерней осторожности прикосновений рук,
изучающих гамму моего тела,
и не умеющих брать
фальшивых нот.
Ура!
Весне, выглядывающей из-за плеча февраля
вместе с дождями, что вскоре
взорвут землю, поранив её
бутылочными осколками
зелёной травы.
Когда я научусь говорить, не разжимая губ,
я расскажу о том,
как вертится пластинка весеннего дождя,
надетая на иглу зонта-патефона,
заикающаяся от волнения,
но не умеющая брать
фальшивых нот.
Ася Анистратенко

Исида

30.08.2010, 11:06

КОГДА ЛЮБИЛ... (из поэмы "До твоего прихода")
Люб-
(Воздуха!
Воздуха!
Самую малость бы!
Самую-самую...)
лю!
(Хочешь, --
уедем куда-нибудь
заново,
замертво,
за море?..)
Люб-
(Богово -- богу,
а женское -- женщине
сказано,
воздано.)
лю!
(Ты покоренная.
Ты непокорная...
Воздуха!
Воздуха!)
Люб-
(Руки разбросаны.
Губы закушены.
Волосы скомканы.)
лю!
(Стены расходятся.
Звезды, качаясь,
врываются в комнаты.)
Люб-
(В загнанном мире
кто-то рождается,
что-то предвидится...)
лю!
(Где-то
законы,
запреты,
заставы,
заносы,
правительства...)
Люб-
(Врут очевидцы,
сонно глядят океаны остывшие.
лю!
(Охай, бесстрашная!
Падай, наивная!
Смейся, бесстыжая!)
Люб-
(Пусть эти сумерки
станут проклятием
или ошибкою...)
лю!
(Бейся в руках моих
каждым изгибом
и каждою жилкою!)
Люб-
(Радостно всхлипывай,
плачь и выскальзывай,
вздрагивай,
жалуйся!..)
лю!
(Хочешь -- уедем?
Сегодня? --
пожалуйста.
Завтра? --
пожалуйста!)
Люб-
(Царствуй, рабыня!
Бесчинствуй, учитель!
Неистовствуй, женщина!)
лю!
(Вот и глаза твои.
Жалкие,
долгие
и сумасшедшие!..)
Люб-
(Чертовы горы уставились в небо
темными бивнями.)
лю!
(Только люби меня!
Слышишь,
люби меня!
Знаешь,
люби меня!)
Люб-
(Чтоб навсегда!
Чтоб отсюда -- до гибели...
Вот оно...
Вот оно...)
лю!
(Мы никогда,
никогда не расстанемся...
Воздуха...
Воздуха!..)
Роберт Рождественский

Молодая пешеход

30.08.2010, 11:34

Здесь вам не равнина,
здесь климат иной —
Идут лавины
одна за одной
И здесь за камнепадом ревёт камнепад.
И можно свернуть,
обрыв обогнуть,
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа!
Кто здесь не бывал,
кто не рисковал —
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звёзды хватал с небес:
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.
Высоцкий

Молодая пешеход

30.08.2010, 11:36

День-деньской я с тобой, за тобой,
Будто только одна забота,
Будто выследил главное что-то —
То, что снимет тоску как рукой.
Это глупо — ведь кто я такой?
Ждать меня — никакого резона,
Тебе нужен другой и покой,
А со мной — неспокойно, бессонно...
Высоцкий

Молодая пешеход

30.08.2010, 11:43

Чем славится индийская культура?
Ну, скажем, Шива — многорук, клыкаст...
Ещё артиста знаем — Радж Капура
И касту йогов — странную из каст.
Говорят, что раньше йог
мог,
Ни черта не бравши в рот, —
год,
А теперь они рекорд
бьют —
Всё едят и целый год
пьют!
А что же мы? И мы не хуже многих —
Мы тоже можем много выпивать,
И бродят многочисленные йоги —
Их, правда, очень трудно распознать.
Очень много может йог
штук:
Вот один недавно лёг
вдруг —
Третий день уже летит
(стыд!),
Ну а йог себе лежит
спит.
Я знаю, что у них секретов много,
Поговорить бы с йогом тет-на-тет —
Ведь даже яд не действует на йога:
На яды у него иммунитет.
Под водой не дышит час —
раз,
Не обидчив на слова —
два,
Но если чует, что старик,
вдруг —
Скажет "стоп!", и в тот же миг —
труп!
Я попросил подвыпившего йога
(Он бритвы, гвозди ел, как колбасу):
"Послушай, друг, откройся мне — ей-бога,
С собой в могилу тайну унесу!"
Был ответ на мой вопрос
прост,
Но поссорились мы с ним
в дым,
Я бы мог открыть ответ
тот,
Но йог велел хранить секрет.
Вот!
Высоцкий

Hotice

30.08.2010, 12:30

Песня о свободе
из кинофильма "Узник замка Иф"
Что такое - свобода? Ответьте мне как на духу
Не пошьешь пиджака и уху из свободы не сваришь
Я себя переделать, вернее всего, не смогу
Измениться, товарищ, меня ты ничем не заставишь
Так и буду сидеть я в тюрьме и смотреть на луну
Но не выть на луну, а смотреть на луну все без толку
Словно волка, меня загоняют в огне и дыму
Только волку тому самому впору зубы на полку
Ну а я улечу, сквозь ночные штыки патрулей
Мимо стен и дверей промечтаю неузнанный, быстр я
Запирают зверей, как людей, и людей, как зверей
А в застенке скорей ты нарвешься на хлыст или выстрел
Ты не стар и не слаб. Над тобою не властны года
Но года иногда продолжаются годы и годы
Вот и нету оков, а к свободе народ не готов
Много слухов и слов, а народ не созрел для свободы
Ну а я убегу, не бывает набоб на бобах
И в далеких веках отыщу по возможности суть их
Пусть меня стерегут, пусть осудят на страшных судах
С богом я не в ладах, а иные не праведны судьи
С богом я не в ладах, а иные не праведны судьи
wtnhKk_k5i8

Молодая пешеход

30.08.2010, 12:55

Он не пишет своих, но чужие его отчаянно веселят.
Он их складывает в башку себе, словно цацки.
Он и сам ходит где-то, куда Макар не гонял телят,
И кровь его не раствор печали, а, собственно, дистиллят.
Но писать стихи - это как-то не по-пацански.
Он как теплый циклон, продуцирует свет и тишь.
В детстве все от его спокойствия сатанели.
Ему легче сидеть в горах и курить гашиш
Ведь когда Бог видит, что ты спешишь -
Твой состав встает посреди тоннеля
И стоит как врытый, как населенный железный гроб.
Не видать, мол, сегодня ни бухгалтерии, ни бабла нам.
Вот поэтому он сидит у себя внутри, как большой микроб,
Потребляет китайский чай, курит всякий смешной укроп,
А я еду за ним из последних строф, из последних строп -
Голубым несложенным парапланом.
Полозкова Вера :)

Hotice

30.08.2010, 13:00

Песня о золоте
из кинофильма "Узник замка Иф"
Наша жизнь суета, проживи хоть до ста лет. До ста лет, до ста лет
Суета, маета, кто бы ты ни был, достанет. Где бы ты ни был, достанет
Может, просто не надо, не надо бояться. Не надо бояться
Крепостей и дверей, королей и паяцев. Королей и паяцев
Кто рыбак, кто улов, а кто сеть - разъяснит ли нам жизнь, разъяснит ли?
Только, что же вы сникли? Ах, что же вы сникли? Ах, что же вы сникли?
Была вольной душа, хоть и заперто тело. А теперь вольно тело
А душа несвободная горем горела и мщенья хотела
Ах, как наши фантазии, в сущности, хилы, скромны и унылы
Но без золота их воплотить нету силы. Даже их, нету силы
Презираем мы злато, его не имея. Его не имея
А увидим, хоть раз, и от счастья немеем. От счастья немеем
Презираем мы злато, его не имея. Его не имея
А увидим, хоть раз, и от счастья немеем. От счастья немеем
DXhVpEm00ek

Молодая пешеход

30.08.2010, 13:05

Живописцы, окуните ваши кисти
в суету дворов арбатских и в зарю,
чтобы были ваши кисти словно листья.
Словно листья,
словно листья к ноябрю.
Окуджава

Молодая пешеход

30.08.2010, 13:09

Вы учтите, я раньше был стоиком,
Физзарядкой я — систематически...
А теперь ведь я стал параноиком,
И морально слабей, и физически.
Стал подвержен я всяким шатаниям —
И в физическом смысле и в нравственном,
Расшатал свои нервы и знания,
Приходить стали чаще друзья с вином...
До сих пор я на жизнь не сетовал:
Как приказ на работе — так премия.
Но... связался с гражданкою с этой вот,
Обманувшей меня без зазрения.
Высоцкий

Hotice

30.08.2010, 13:20

Стук
Свивает осень в листьях эти гнезда.
Здесь в листьях
осень, стук тепла,
плеск веток, дрожь сквозь день,
сквозь воздух,
завернутые листьями тела
птиц горячи.
Здесь дождь. Рассвет не портит
чужую смерть, ее слова, тот длинный лик,
песок великих рек, ты говоришь, да осень. Ночь
приходит,
повертывая их наискосок
к деревьям осени, их гнездам, мокрым лонам,
траве. Здесь дождь, здесь ночь. Рассвет
приходит с грунтовых аэродромов
минувших лет в Якутии. Тех лет
повернут лик,
да дважды дрожь до смерти
твоих друзей, твоих друзей, из гнезд
негромко выпавших, их дрожь. Вот на рассвете
здесь также дождь, ты тронешь ствол,
здесь гнет.
Ох, гнезда, гнезда, гнезда. Стук умерших
о теплую траву, тебя здесь больше нет.
Их нет.
В свернувшемся листе сухом, на мху истлевшем
теперь в тайге один вот след.
О, гнезда, гнезда черные умерших!
Гнезда без птиц, гнезда в последний раз
так страшен цвет, вас с каждым днем все меньше.
Вот впереди, смотри, все меньше нас.
Осенний свет свивает эти гнезда.
В последний раз шагнешь на задрожавший мост.
Смотри, кругом стволы,
ступай, пока не поздно
услышишь крик из гнезд, услышишь крик из гнезд.
Иосиф Бродский

Молодая пешеход

30.08.2010, 14:03

1.
Не откликайся на "Эй, паря!" Будь глух и нем.
Даже зная язык, не говори на нем.
Старайся не выделяться -- в профиль, анфас; порой
просто не мой лица. И когда пилой
режут горло собаке, не морщься. Куря, гаси
папиросу в плевке. Что до вещей, носи
серое, цвета земли; в особенности -- белье,
чтоб уменьшить соблазн тебя закопать в нее.
__________________________________________________ _
2.
В горах продвигайся медленно; нужно ползти -- ползи.
Величественные издалека, бессмысленные вблизи,
горы есть форма поверхности, поставленной на попа,
и кажущаяся горизонтальной вьющаяся тропа
в сущности вертикальна. Лежа в горах -- стоишь,
стоя -- лежишь, доказывая, что, лишь
падая, ты независим. Так побеждают страх,
головокруженье над пропастью либо восторг в горах.
Бродский

НинаАП

30.08.2010, 14:06

Девушка не спит, не спит, не спит,
полюбила злого чудака.
Неудачник, люмпен, эрудит
и, возможно, тронутый слегка.
Он читает старые стихи,
о самоубийстве говорит,
у него глаза тихи, тихи,
он немолод и небрит, небрит.
Некогда любовь его сожгла,
у него в груди зола, зола,
под глазами у него круги,
за спиною у него враги.
Девушка в тоске, в беде, в бреду,
полюбила на свою беду
не за то, что тенор или бас,
а за то, что непохож на нас...
А. Володин
:)

Hotice

30.08.2010, 14:10

Полдень в комнате
I
Полдень в комнате. Тот покой,
когда наяву, как во
сне, пошевелив рукой,
не изменить ничего.
Свет проникает в окно, слепя.
Солнце, войдя в зенит,
луч кладя на паркет, себя
этим деревенит.
Пыль, осевшая в порах скул.
Калорифер картав.
Тело, застыв, продлевает стул.
Выглядит, как кентавр
II
вспять оглянувшийся: тень, затмив
профиль, чье ремесло --
затвердевать, уточняет миф,
повторяя число
членов. Их переход от слов
к цифрам не удивит.
Глаз переводит, моргнув, число в
несовершенный вид.
Воздух, в котором ни встать, ни сесть,
ни, тем более, лечь,
воспринимает "четыре", "шесть",
"восемь" лучше, чем речь.
III
Я родился в большой стране,
в устье реки. Зимой
она всегда замерзала. Мне
не вернуться домой.
Мысль о пространстве рождает "ах",
оперу, взгляд в лорнет.
В цифрах есть нечто, чего в словах,
даже крикнув их, нет.
Птица щебечет, из-за рубежа
вернувшись в свое гнездо.
Муха бьется в стекле, жужжа
как "восемьдесят". Или -- "сто".
IV
Там был город, где, благодаря
точности перспектив,
было вдогонку бросаться зря,
что-либо упустив.
Мост над замерзшей рекой в уме
сталью своих хрящей
мысли рождал о другой зиме --
то есть, зиме вещей,
где не встретить следов; рельеф
выглядит, как стекло.
Только маятник, замерев,
источает тепло.
V
Воздух, бесцветный и проч., зато
необходимый для
существования, есть ничто,
эквивалент нуля.
Странно отсчитывать от него
мебель, рога лося,
себя; задумываться, "ого"
в итоге произнося.
Взятая в цифрах, вещь может дать
тамерланову тьму,
род астрономии. Что подстать
воздуху самому.
VI
Там были также ряды колонн,
забредшие в те снега,
как захваченные в полон,
раздетые донага.
В полдень, гордясь остротой угла,
как возвращенный луч,
обезболивала игла
содержимое туч.
Слово, сказанное наугад,
вслух, даже слово лжи,
воспламеняло мозг, как закат
верхние этажи.
VII
Воздух, в сущности, есть плато,
пат, вечный шах, тщета,
ничья, классическое ничто,
гегелевская мечта.
Что исторгает из глаз ручьи.
Полдень. Со стороны
мозг неподвижней пластинки, чьи
бороздки засорены.
Полдень; жевательный аппарат
пробует завести,
кашлянув, плоский пи-эр-квадрат --
музыку на кости.
VIII
Там были комнаты. Их размер
порождал ералаш,
отчего потолок, в чей мел
взор устремлялся ваш,
только выигрывал. Зеркала
копили там дотемна
пыль, оседавшую, как зола
Геркуланума, на
обитателей. Стопки книг,
стулья, в окне -- слюда
инея. То, что случалось в них,
случалось там навсегда.
IX
Звук уступает свету не в
скорости, но в вещах,
внятных даже окаменев,
обветшав, обнищав.
Оба преломлены, искажены,
сокращены: сперва --
до потемок, до тишины;
превращены в слова.
Можно вспомнить закат в окне,
либо -- мольбу, отказ.
Оба счастливы только вне
тела. Вдали от нас.
X
Я был скорее звуком, чем --
стыдно сказать -- лучом
в царстве, где торжествует чернь,
прикидываясь грачом
в воздухе. Я ночевал в ушных
раковинах: ласкал
впадины, как иной жених --
выпуклости; пускал
петуха. Но, устремляясь ввысь,
звук скидывает балласт:
сколько в зеркало не смотрись,
оно эха не даст.
XI
Там принуждали носить пальто,
ибо холод лепил
тело, забытое теми, кто
раньше его любил,
мраморным. Т. е. без легких, без
имени, черт лица,
в нише, на фоне пустых небес,
на карнизе дворца.
Там начинало к шести темнеть.
В восемь хотелось лечь.
Но было естественней каменеть
в профиль, утратив речь.
XII
Двуногое -- впрочем, любая тварь
(ящерица, нетопырь) --
прячет в своих чертах букварь,
клеточную цифирь.
Тело, привыкшее к своему
присутствию, под ремнем
и тканью, навязывает уму
будущее. Мысль о нем.
Что -- лишнее! Тело в анфас уже
само есть величина!
сумма! Особенно -- в неглиже,
и лампа не включена.
XIII
В будущем цифры рассеют мрак.
Цифры не умира.
Только меняют порядок, как
телефонные номера.
Сонм их, вечным пером привит
к речи, расширит рот,
удлинит собой алфавит;
либо наоборот.
Что будет выглядеть, как мечтой
взысканная земля
с синей, режущей глаз чертой --
горизонтом нуля.
XIV
Или -- как город, чья красота,
неповторимость чья
была отраженьем своим сыта,
как Нарцисс у ручья.
Так размножаются камень, вещь,
воздух. Так зрелый муж,
осознавший свой жуткий вес,
не избегает луж.
Так, по выпуклому лицу
памяти всеми пятью скребя,
ваше сегодня, подстать слепцу,
опознает себя.
XV
В будущем, суть в амальгаме, суть
в отраженном вчера
в столбике будет падать ртуть,
летом -- жужжать пчела.
Там будут площади с эхом, в сто
превосходящим раз
звук. Что только повторит то,
что обнаружит глаз.
Мы не умрем, когда час придет!
Но посредством ногтя
с амальгамы нас соскребет
какое-нибудь дитя!
XVI
Знай, что белое мясо, плоть,
искренний звук, разгон
мысли ничто не повторит -- хоть
наплоди легион.
Но, как звезда через тыщу лет,
ненужная никому,
что не так источает свет,
как поглощает тьму,
следуя дальше, чем тело, взгляд
глаз, уходя вперед,
станет назад посылать подряд
все, что в себя вберет.
1978

Молодая пешеход

30.08.2010, 14:21

И смех мой крив
и сумрачную гать тревожит.
И крошит темноту дождя порыв.
И образ мой второй, как человек,
бежит от красноватых век,
подскакивает на волне
под соснами, потом под ивняками,
мешается с другими двойниками,
как никогда не затеряться мне.
Бродский

Hotice

30.08.2010, 14:30

Ошибка
Это было в провинции, в страшной глуши.
Я имел для души
Дантистку с телом белее известки и мела,
А для тела -
Модистку с удивительно нежной душой.
Десять лет пролетело.
Теперь я большой...
Так мне горько и стыдно
И жестоко обидно:
Ах, зачем прозевал я в дантистке
Прекрасное тело,
А в модистке
Удивительно нежную душу!
Так всегда:
Десять лет надо скучно прожить,
Чтоб понять иногда,
Что водой можно жажду свою утолить,
А прекрасные розы для носа.
О, я продал бы книги свои и жилет
(Весною они не нужны)
И под свежим дыханьем весны
Купил бы билет
И поехал в провинцию, в страшную глушь...
Но, увы!
Ехидный рассудок уверенно каркает: "Чушь!
Не спеши -
У дантистки твоей,
У модистки твоей
Нет ни тела уже, ни души".
1910

Молодая пешеход

30.08.2010, 14:37

Слышишь ли, слышишь ли, как скрипки запели сейчас!
Руки раскинь и кружись - это хохот, веселье, экстаз!
Тирири-тирири! Тирири-тирири-тирири!
Три клуба из верхнего города и из нижнего три!
Где пляске начало и где ей конец - посмотри, разбери!
Пляска в гору ползет, как огромный питон-скалолаз!
Руки раскинь и кружись - это хохот, веселье, экстаз!
А когда под утро роса
заморозит весь твой экстаз,
на карачках ты приползешь
в свою конуру как раз!
Эйс Криге. Бесприютное сердце

Hotice

30.08.2010, 14:40

Августовские любовники,
августовские любовники проходят с цветами,
невидимые зовы парадных их влекут,
августовские любовники в красных рубашках с полуоткрытыми ртами
мелькают на перекрестках, исчезают в переулках,
по площади бегут.
Августовские любовники
в вечернем воздухе чертят
красно-белые линии рубашек, своих цветов,
распахнутые окна между черными парадными светят,
и они все идут, все бегут на какой-то зов.
Вот и вечер жизни, вот и вечер идет сквозь город,
вот он красит деревья, зажигает лампу, лакирует авто,
в узеньких переулках торопливо звонят соборы,
возвращайся назад, выходи на балкон, накинь пальто.
Видишь, августовские любовники пробегают внизу с цветами,
голубые струи реклам бесконечно стекают с крыш,
вот ты смотришь вниз, никогда не меняйся местами,
никогда ни с кем, это ты себе говоришь.
Вот цветы и цветы, и квартиры с новой любовью,
с юной плотью входящей, всходящей на новый круг,
отдавая себя с новым криком и с новой кровью,
отдавая себя, выпуская цветы из рук.
Новый вечер шумит, что никто не вернется, над новой жизнью,
что никто не пройдет под балконом твоим к тебе,
и не станет к тебе, и не станет, не станет ближе
чем к самим себе, чем к своим цветам, чем к самим себе.
1961

Молодая пешеход

30.08.2010, 15:02

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне --
как не сказано ниже по крайней мере --
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.
Бродский :)

Исида

30.08.2010, 15:04

СТИХИ, НАПИСАННЫЕ ВОСЬМОГО МАРТА
Все равно что за снегом идти
в Африку,
а за новою книжкой стихов --
в мебельный
и уныло просить
со слезой в голосе
адрес господа бога
в бюро справочном,
все равно что ругать океан
с берега
за его невниманье
к твоей личности,
все равно что подснежник искать
осенью
и, вздыхая, поминки справлять
загодя,
все равно что костер разводить
в комнате,
а гнедого коня
в гараже требовать,
и упорно пытаться обнять
облако,
и картошку варить
в ледяной проруби,
все равно что на суше
учить плаванью,
а увесистый камень
считать яблоком,
все равно что от курицы
ждать лебедя --
так однажды
решить,
будто ты
полностью
разбираешься
в женском
характере!
Роберт Рождественский

Исида

30.08.2010, 15:07

x x x
Савве Бродскому
Я богат.
Повезло мне и родом
и племенем.
У меня есть
Арбат.
И немножко свободного времени...
Я
подамся
от бумажных
запутанных ворохов
в государство
переулков,
проспектов
и двориков.
Все, что я растерял,
отыщу в мельтешении радужном.
Где витой канделябр
и бетонные глыбины --
рядышком.
Где гитары
щекочут невест,
где тепло от варений малиновых.
Где колясок
на каждый подъезд
десять --
детских
и две --
инвалидных.
Там, где будничны
тополя
перед спящими школами.
Там, где булькают,
как вскипевшие чайники,
голуби.
Выхожу не хвалить,
не командовать
уличной вьюгою.
Просто так
улыбаться
и плыть
по Арбату
седеющим юнгою.
Роберт Рождественский

Hotice

30.08.2010, 15:10

Красивая женщина - это профессия.
И если она
до сих пор не устроена,
ее осуждают
и каждая версия
имеет своих
безусловных
сторонников.
Ей,
с самого детства вскормленной
не баснями,
остаться одною
а, значит, бессильною,
намного страшнее,
намного опаснее,
чем если б она не считалась
красивою.
Пусть вдоволь листают
романы прошедшие,
пусть бредят дурнушки
заезжими принцами.
А в редкой профессии
сказочной женщины
есть навыки,
тайны,
и строгие принципы.
Идет она молча
по улице трепетной,
сидит как на троне
с друзьями заклятыми.
Приходится жить -
ежедневно расстрелянной
намеками,
слухами,
вздохами,
взглядами.
Подругам она
улыбается весело.
Подруги ответят
и тут же обидятся...
Красивая женщина -
это профессия,
А всё остальное - сплошное любительство.
Роберт Рождественский

Молодая пешеход

30.08.2010, 15:13

Повсюду ночь. Нырнул в пургу откос.
Флюгарки спят в своей застывшей жести.
Инспектор, прочь! Не суй свой длинный нос.
Быстрей вали в постель с портфелем вместе.
Инспектор, спать! Ни рук, ни глаз, ни уст --
блестит окно, инспектор дремлет дома.
Стакан мой пуст, и вот буфет мой пуст,
и сам я пьян, чтоб клясть портфель фантома.
Пурга свистит. Зрачок идет ко дну
в густой ночи. Нужна ли страсти память?
Слезится глаз. Нужна, как ночь огню.
Что ж! тем верней во мрак хрусталик канет.
Бродский :)
ахххх!!!!!!
!!!

Hotice

30.08.2010, 15:20

Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно;
Слышать шорох травы вдоль газонов, ведущих обратно,
В темном облаке дня, в темном вечере зло, полусонно
Лай вечерних собак -- сквозь квадратные гнезда газона.
Это трудное время. Мы должны пережить, перегнать эти годы,
С каждым новым страданьем забывая былые невзгоды,
И встречая, как новость, эти раны и боль поминутно,
Беспокойно вступая в туманное новое утро.
Как стремительна осень в этот год, в этот год путешествий.
Вдоль белесого неба, черно-красных умолкших процессий,
Мимо голых деревьев ежечасно проносятся листья,
Ударяясь в стекло, ударяясь о камень -- мечты урбаниста.
Я хочу переждать, перегнать, пережить это время,
Новый взгляд за окно, опуская ладонь на колени,
И белесое небо, и листья, и полоска заката сквозная,
Словно дочь и отец, кто-то раньше уходит, я знаю.
Пролетают, летят, ударяясь о землю, падают боком
Пролетают, проносятся листья вдоль запертых окон,
Все, что видно сейчас при угасшем, померкнувшем свете,
Эта жизнь, словно дочь и отец, словно дочь и отец, но не хочется
смерти.
Оживи на земле, нет, не можешь, лежи, так и надо,
О, живи на земле, как угодно живи, даже падай,
Но придет еще время -- расстанешься с горем и болью,
И наступят года без меня с ежедневной любовью.
И, кончая в мажоре, в пожаре, в мажоре полета,
соскользнув по стеклу, словно платье с плеча, как значок поворота,
Оставаясь, как прежде, надолго ль, как прежде, на месте,
Не осенней тоской -- ожиданьем зимы, несмолкающей песней.
Иосиф Бродский

Молодая пешеход

30.08.2010, 15:31

Сколько могил,
сколько могил,
ты -- жестока, Россия!
Родина, родина, мы с упованьем,
сирые, верные, греем последним дыханьем
ноги твои ледяные.
Хватит ли сил?
Хватит ли сил?
Ты давно ведь ослепла.
В сумрачной церкви поют и рыдают.
Нищие, сгорбясь у входа, тебя называют
облаком черного пепла.
Капает воск,
капает воск.
И на пальцах твердеет.
Стонет старик пред иконою смуглой.
Глухо молитву поют; звук тяжелый и круглый
катится, медлит, немеет...
Капает воск,
капает воск,
как слеза за слезою.
Плещет кадило пред мертвым, пред гробом.
Родина, родина! Ты исполинским сугробом
встала во мгле надо мною.
Мрак обступил,
мрак обступил...
Неужели возможно
верить еще? Да, мы верим, мы верим
и оскорбленной мечтою грядущее мерим...
Верим, но сердце -- тревожно.
Сколько могил,
сколько могил,
ты -- жестока, Россия!
Слышишь ли, видишь ли? Мы с упованьем,
сирые, верные, греем последним дыханьем
ноги твои ледяные...
Набоков

Hotice

30.08.2010, 15:40

Нет, не из книжек наших скудных,
Подобья нищенской сумы,
Узнаете о том, как трудно,
Как невозможно жили мы.
Как мы любили горько, грубо,
Как обманулись мы любя,
Как на допросах, стиснув зубы,
Мы отрекались от себя.
Как в духоте бессонных камер
И дни, и ночи напролет
Без слез, разбитыми губами
Твердили "Родина", "Народ".
И находили оправданья
Жестокой матери своей,
На бесполезное страданье
Пославшей лучших сыновей
О дни позора и печали!
О, неужели даже мы
Тоски людской не исчерпали
В открытых копях Колымы!
А те, что вырвались случайно,
Осуждены еще страшней.
На малодушное молчанье,
На недоверие друзей.
И молча, только тайно плача,
Зачем-то жили мы опять,
Затем, что не могли иначе
Ни жить, ни плакать, ни дышать.
И ежедневно, ежечасно,
Трудясь, страшилися тюрьмы,
Но не было людей бесстрашней
И горделивее, чем мы!
Ольга Берггольц

Молодая пешеход

30.08.2010, 15:59

В осеннем лесу, на развилке дорог,
Стоял я, задумавшись, у поворота;
Пути было два, и мир был широк,
Однако я раздвоиться не мог,
И надо было решаться на что-то.
Я выбрал дорогу, что вправо вела
И, повернув, пропадала в чащобе.
Нехоженей, что ли, она была
И больше, казалось мне, заросла;
А впрочем, заросшими были обе.
И обе манили, радуя глаз
Сухой желтизною листвы сыпучей.
Другую оставил я про запас,
Хотя и догадывался в тот час,
Что вряд ли вернуться выпадет случай.
Еще я вспомню когда-нибудь
Далекое это утро лесное:
Ведь был и другой предо мною путь,
Но я решил направо свернуть -
И это решило все остальное.
Р. Фрост

Hotice

30.08.2010, 16:00

Атлантида
Атлантических волн паутина
И страницы прочитанных книг...
Под водою лежит атлантида -
Голубого огня материк.
А над ней пароходы и ветер,
Стаи рыб проплывают над ней.
Разве сказки нужны только детям?!
Сказки взрослым гораздо нужней.
Как, друзья, в глубину вы ни лезьте
Не отыщете вы в глубине
Ту страну, что пропала без вести,
Как отцы на последней войне.
Их давно уже нету на свете,
Но поверить нам в это больней...
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
Век двадцатый, войною палимый, -
Смерть прикинется теплым дождем...
Кто нам скажет, откуда пришли мы?
Кто нам скажет, куда мы уйдем?
Кто сегодня нам сможет ответить,
Сколько жить нам столетий и дней?
Разве сказки нужны только детям?!
Сказки взрослым гораздо нужней.
И хотя я скажу себе тихо:
"Не бывало ее никогда",
Если спросят: "Была атлантида?"
Я отвечу уверенно: "Да!"
Пусть поверят историям этим.
Атлантида... Ведь дело не в ней.
Разве сказки нужны только детям?
Сказки взрослым гораздо нужней.
Александр Городницкий

Молодая пешеход

30.08.2010, 16:03

Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал, -
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале!
Вокруг меня смыкается кольцо -
Меня хватают, вовлекают в пляску, -
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.
Петарды, конфетти... Но все не так, -
И маски на меня глядят с укором, -
Они кричат, что я опять - не в такт,
Что наступаю на ногу партнерам.
Что делать мне - бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я - под масками зверей
Бывают человеческие лица.
Все в масках, в париках - все как один, -
Кто - сказочен, а кто - литературен...
Сосед мой слева - грустный арлекин,
Другой - палач, а каждый третий - дурень.
Один - себя старался обелить,
Другой - лицо скрывает от огласки,
А кто - уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.
Я в хоровод вступаю, хохоча, -
Но все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится - и он ее не снимет?
Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?!
Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне? -
Они решили маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.
Я в тайну масок все-таки проник, -
Уверен я, что мой анализ точен:
И маски равнодушия у них -
Защита от плевков и от пощечин.
Владими Семенович

Молодая пешеход

30.08.2010, 16:13

+++
люблю ето стихотворение :)
__________________________________
Переворот в мозгах из края в край,
В пространстве — масса трещин и смещений:
В Аду решили черти строить рай
Как общество грядущих поколений.
Известный чёрт с фамилией Черток,
Агент из Рая, ночью, внеурочно
Отстукал в Центр: в Аду чёрт знает что;
Что именно — Черток не знает точно.
Ещё ввернул тревожную строку
Для шефа всех лазутчиков Амура:
"Я в ужасе: сам Дьявол начеку
И крайне ненадёжна агентура".
Тем временем в Аду сам Вельзевул
Потребовал военного парада,
Влез на трибуну, плакал и загнул —
Говорит: "Рай, только рай — спасение для Ада!"
Визжали черти и кричали: "Да!
Мы рай в родной построим Преисподней!
Даёшь производительность труда!
Пять грешников на нос уже сегодня!" —
"Ну что ж, вперёд! А я вас поведу! —
Закончил Дьявол. — С богом! Побежали!"
И задрожали грешники в Аду,
И ангелы в Раю затрепетали.
И ангелы толпой пошли к Нему —
К тому, который видит всё и знает, —
А Он сказал: "Мне наплевать на тьму!" —
И заявил, что многих расстреляет,
Что Ангел, мол, подонок и кретин,
Его возня и козни — всё не ново,
Что ангелы — ублюдки как один,
А что Черток давно перевербован.
"Не Рай кругом, а подлинный бедлам.
Спущусь на землю — там хоть уважают!
Уйду от вас к людям ко всем чертям —
Пущай меня вторично распинают!.."
И Он спустился. Кто он? Где живёт?..
Но как-то раз узрели прихожане —
На паперти у церкви нищий пьёт.
"Я Бог, — кричит. — Даёшь на пропитанье!"
Конец печальный (плачьте, стар и млад, —
Что перед этим всем сожженье Трои!):
Давно уже в Раю не рай, а ад,
Но рай чертей в Аду зато построен!
Владимир Семенович

Hotice

30.08.2010, 16:20

Мне б родиться не здесь, а в другой России —
Где серебряный век серебром сорил,
Где пролетки в бессмертие уносили
Звонких гениев — бабников и кутил!
Где в элегию скрипок врывались бубны,
Где металась в горячке хмельной страна,
Где гремел Маяковского голос трубный
И стонала цветаевская струна.
Мне б родиться не здесь, а в другой России —
Где ревел в Политехе оваций шквал,
Где, бараков чумных одолев засилье,
Аполлон опаленный из тьмы вставал!
Где по рельсам звенящим неслись составы,
И раскачивал ветер надежды бриг
Под аккорды тревожные Окуджавы,
Под дворового Гамлета хриплый крик.
Мне бы вылепить жизнь из другого теста,
Взвесить дар неземной на других весах.
Но оплачено время мое и место,
Моя карта разыграна в небесах.
И в стране, где паханы гугнят спесиво,
Где пройдошливый нищий трясет сумой,
Я за то уже должен сказать спасибо,
Что кому-то еще нужен голос мой!
Лев Болдов

Молодая пешеход

30.08.2010, 16:27

Прекрасная Мэри впервые пришла
На праздник меж первых красавиц села.
Нашла она много друзей и подруг,
И вот что о ней говорили вокруг:
"Неужели к нам ангел спустился с небес
Или век золотой в наше время воскрес?
Свет небесных лучей затмевает она.
Приоткроет уста - наступает весна".
Мэри движется тихо в сиянье своей
Красоты, от которой и всем веселей.
И, стыдливо краснея, сама сознает,
Что прекрасное стоит любви и забот.
Утром люди проснулись и вспомнили ночь,
И веселье продлить они были не прочь.
Мэри так же беспечно на праздник пришла,
Но друзей она больше в толпе не нашла.
Кто сказал, что прекрасная Мэри горда,
Кто добавил, что Мэри не знает стыда.
Будто ветер сырой налетел и унес
Лепестки распустившихся лилий и роз.
"О зачем я красивой на свет рождена?
Почему не похожа на всех я одна?
Почему, одарив меня щедрой рукой,
Небеса меня предали злобе людской?
- Будь смиренна, как агнец, как голубь, чиста, -
Таково, мне твердили, ученье Христа.
Если ж зависть рождаешь ты в душах у всех
Красотою своей, - на тебе этот грех!
Я не буду красивой, сменю свой наряд,
Мой румянец поблекнет, померкнет мой взгляд.
Если ж кто предпочтет меня милой своей,
Я отвергну любовь и пошлю его к ней".
Мэри скромно оделась и вышла чуть свет.
"Сумасшедшая!" - крикнул мальчишка вослед.
Мэри скромный, но чистый надела наряд,
А вернулась забрызгана грязью до пят.
Вся дрожа, опустилась она на кровать,
И всю ночь не могла она слезы унять,
Позабыла про ночь, не заметила дня,
В чуткой памяти злобные взгляды храня.
Лица, полные ярости, злобы слепой
Перед ней проносились, как дьяволов рой.
Ты не видела, Мэри, луча доброты.
Темной злобы не знала одна только ты.
Ты же - образ любви, изнемогшей в слезах,
Нежный образ ребенка, узнавшего страх,
Образ тихой печали, тоски роковой,
Что проводят тебя до доски гробовой.
У. Блейк в пер. Маршака :)

Hotice

30.08.2010, 16:30

Монолог Мерлин Монро
Я Мерлин, Мерлин.
Я героиня
самоубийства и героина.
Кому горят мои георгины?
С кем телефоны заговорили?
Кто в костюмерной скрипит лосиной?
Невыносимо,
невыносимо, что не влюбиться,
невыносимо без рощ осиновых,
невыносимо самоубийство,
но жить гораздо
невыносимей!
Продажи. Рожи. Шеф ржет, как мерин
(Я помню Мерлин.
Ее глядели автомобили.
На стометровом киноэкране
в библейском небе,
меж звезд обильных,
над степью с крохотными рекламами
дышала Мерлин,
ее любили...
Изнемогают, хотят машины.
Невыносимо),
невыносимо
лицом в сиденьях, пропахших псиной!
Невыносимо,
когда насильно,
а добровольно — невыносимей!
Невыносимо прожить, не думая,
невыносимее — углубиться.
Где наша вера? Нас будто сдунули,
существованье — самоубийство,
самоубийство — бороться с дрянью,
самоубийство — мириться с ними,
невыносимо, когда бездарен,
когда талантлив — невыносимей,
мы убиваем себя карьерой,
деньгами, девками загорелыми,
ведь нам, актерам,
жить не с потомками,
а режиссеры — одни подонки,
мы наших милых в объятьях душим,
но отпечатываются подушки
на юных лицах, как след от шины,
невыносимо,
ах, мамы, мамы, зачем рождают?
Ведь знала мама — меня раздавят,
о, кинозвездное оледененье,
нам невозможно уединенье,
в метро,
в троллейбусе,
в магазине
"Приветик, вот вы!"— глядят разини,
невыносимо, когда раздеты
во всех афишах, во всех газетах,
забыв,
что сердце есть посередке,
в тебя завертывают селедки,
лицо измято,
глаза разорваны
(как страшно вспомнить во "Франс-Обзёрвере"
свой снимок с мордой
самоуверенной
на обороте у мертвой Мерлин!).
Орет продюсер, пирог уписывая:
"Вы просто дуся,
ваш лоб — как бисерный!"
А вам известно, чем пахнет бисер?!
Самоубийством!
Самоубийцы — мотоциклисты,
самоубийцы спешат упиться,
от вспышек блицев бледны министры —
самоубийцы,
самоубийцы,
идет всемирная Хиросима,
невыносимо,
невыносимо все ждать,
чтоб грянуло,
а главное —
необъяснимо невыносимо,
ну, просто руки разят бензином!
невыносимо
горят на синем
твои прощальные апельсины...
Я баба слабая. Я разве слажу?
Уж лучше — сразу!
1963

Молодая пешеход

30.08.2010, 16:43

Я весь в свету, доступен всем глазам,
Я приступил к привычной процедуре:
Я к микрофону встал, как к образам...
Нет-нет, сегодня — точно к амбразуре!
И микрофону я не по нутру —
Да, голос мой любому опостылет.
Уверен, если где-то я совру —
Он ложь мою безжалостно усилит.
Бьют лучи от рампы мне под рёбра,
Лупят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!
Он, бестия, потоньше острия —
Слух безотказен, слышит фальшь до йоты,
Ему плевать, что не в ударе я,
Но — пусть! — я честно выпеваю ноты!
Сегодня я особенно хриплю,
Но изменить тональность не рискую,
Ведь если я душою покривлю —
Он ни за что не выправит кривую.
Бьют лучи от рампы мне под рёбра,
Лупят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!
На шее гибкой этот микрофон
Своей змеиной головою вертит,
Лишь только замолчу — ужалит он:
Я должен петь до одури, до смерти!
Не шевелись, не двигайся, не смей!
Я видел жало — ты змея, я знаю!
А я сегодня заклинатель змей:
Я не пою, а кобру заклинаю!
Бьют лучи от рампы мне под рёбра,
Лупят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!
Прожорлив он, и с жадностью птенца
Он изо рта выхватывает звуки,
Он в лоб мне влепит девять грамм свинца.
Рук не поднять — гитара вяжет руки!
Опять! Не будет этому конца!
Что есть мой микрофон — кто мне ответит?
Теперь он — как лампада у лица,
Но я не свят, и микрофон не светит.
Бьют лучи от рампы мне под рёбра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И — жара!.. Жара!
Мелодии мои попроще гамм,
Но лишь сбиваюсь с искреннего тона —
Мне сразу больно хлещет по щекам
Недвижимая тень от микрофона.
Я освещён, доступен всем глазам.
Чего мне ждать? Затишья или бури?
Я к микрофону встал, как к образам...
Нет-нет, сегодня точно — к амбразуре!
Владимир Семенович

Hotice

30.08.2010, 16:50

За железной стеной моей жизни прошла половина,
Среди диких народов, на этой земле коренных.
Мы привычно любили сухие грузинские вина,
Потому что по жизни не пробовали иных.
Для краев, где полгода свирепствует зимняя вьюга,
Где измученный пахарь калечил о камни соху,
Было Черное море пределом заветного юга,
И Марселем казался богатый когда-то Сухум.
Мы веками страдали от собственных наших утопий.
То, что дорого нам, за границей не стоит и грош.
Говорят, что и Пушкина ценят не слишком в Европе,
Оттого что на Байрона он изначально похож.
Равнодушно внимая раскатам небесного гнева,
Как внезапной грозе, что воздушной тревоге под стать,
Мы не сдвинем на Запад свое азиатское небо
И не сможем, увы, никогда европейцами стать.
Не дано нам с рожденья бассейнов и теннисных кортов,
Лишь колодец двора да заросший травой водоем.
Все, что нравилось нам, оказалось не первого сорта.
Мы до первого сорта навряд ли теперь доживем.
И уже на закате, сыграть приготовившись в ящик,
На холодную землю ступая усталой ногой,
Утешаюсь я тем, что любовь к ней была настоящей,
Первосортной, единственной — значит, не нужно другой.
Александр Городницкий

Lizeta

30.08.2010, 17:13

На графских развалинах
(Готическая баллада)
«Есть в графском парке черный пруд…» Юрий Ряшенцев
Теряя голову и обувь на ходу,
Поочередно все с себя срывая,
Графиня с изменившимся лицом бежит к пруду,
Суицидальных планов не скрывая.
Не различить ее бессвязных фраз,
Обрывки их едва доносит ветер,
С ней так случается, примерно, восемь раз
В году, когда она за разум не в ответе.
С крыльца за нею наблюдает старый граф,
Из «Сильвы» про себя мотив мурлыча,
Давно супруги опостылел графу нрав,
К тому ж он сноб и не любитель кича.
«Хотя и нервный выдался денек,-
Он думает,- но все пока идет недурно».
Меж тем, графиня, вдруг споткнувшись о пенек,
На землю падает и там рыдает бурно.
«И в этот раз, похоже, недолет,-
Бормочет граф, скривившись от досады,-
Ужель опять ее Господь не заберет
В свои чертоги, полные прохлады?
Любовный пыл во мне давно уже ослаб,
Нет прежней силы в признаках первичных,
Меня мутит и от простых-то, если честно, баб,
Так что уж говорить про истеричных…»
Но тут с земли графиня, отрыдав,
Встает и к дому направляет шаг неверный,
Где с каменным лицом ее встречает молча граф,
Кляня в душе свой жребий непомерный.
Счастливый без пяти минут вдовец,
Лишь в двух шагах он был от доли лучшей,
Но нерушимый двух союз сердец
Разрушить помешал несчастный случай.
Когда бы не проклятый тот пенек,
Что так некстати на пути попался,
Как был бы граф теперь прекрасно одинок,
Как скорби он вольготно б предавался.
…Уж минул век с поры далекой той,
Покоится их прах под сенью пиний,
Лежат они под тяжкою плитой,
Плющом кладбищенским картинно обвитой, –
Несчастный граф с неистовой графиней.
Но, как и прежде, восемь раз в году,
Сорвавшись с места, словно по тревоге,
Графиня с изменившимся лицом бежит к пруду,
Срывая с криком саван по дороге.
Игорь Иртеньев

Hotice

30.08.2010, 17:20

Мой роман
Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,-
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас - осенний роман.
Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,-
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.
Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.
Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.
А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.
Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.
Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.
Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.
На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.
Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?
1927

Молодая пешеход

30.08.2010, 17:22

наша песня хороша, начинай сначала.
народная мудость
Проверьте личку
форумный эпос

Hotice

30.08.2010, 17:30

я капитулирую, включаю красный и красные бусы.
да такая я, вот такая я, безопасная и невкусная,
девочка минус-плюс, пропитанная твоими
чуть-чуткими, чуть-чувственными.
а мой город арбуз, а моя страна - маковое зернышко,
а мои люди - пусто-пусто-пусто мне
без людей в комнате три на четыре,
в реальности ноль на ноль, квадратные метры,
квадратные глаза, квадратная любовь.
и, огосподи, извините меня за алкоголь
в бутылках по углам распиханным.
и за стопки книжек, подпирающие потолок с мыслями.
я себя в газетах выискиваю
между буквами, жиром и зернистыми лицами.
я капитулирую.
капитан, подвесим вас в белом на мачте?
а я прыгну за борт всей своей внезапностью,
недосоленностью и попугайчатостью.
пугаю вас? значит, все схвачено.
эпатажные зайчики, солнечные и белые,
тащат меня в люки канализации,
обещая алису, шляпника и королеву,
я начинаю раздеваться уже на проспекте,
оставляя в одной кофейне один кед,
в другой кофейне второй, в книжном джинсы,
в продуктовом майку,
а у самых дверей городской администрации - бюстгальтер...
дайте же мне свободы голоса,
дайте же мне свободы падать,
короче, ничего мне не давайте.
я капитулирую лежа на асфальте,
размахивая руками и цитируя бродского,
а прохожие втаптывают меня
в совсем не свойственную мне плоскость восприятия.
точка опоры - локоть, точка отсчета - колено,
точки зрения две - глаза правый и левый.
соединить пунктиром, а не четкой,
как что-то недоказанное и пока не точное.
я капитулирую спиной вперед, белым в черное.
зажмурив глаза, сорвав голос
и скандируя маяковского.
Эстер Китс

Молодая пешеход

30.08.2010, 17:57

Мой друг, весь в снегу,
С лошади упал - винный
Хмель свалил его.
Басё

Молодая пешеход

30.08.2010, 18:08

... пускай все станет в них другим,
пускай воззрится дрозд щеглиным взглядом,
пускай предстанет дятел вдруг таким,
каким был тот, кто вечно был с ним рядом.
Стволом? Листвой? Стволом. Нет-нет, листвой.
Пускай он сам за ней помчится следом.
Дуй, дуй, Борей, пускай под этот вой
сольется он с листвой не только цветом.
Пусть делит участь так, как кров делил,
пусть делит вплоть до снега, вплоть до смерти,
пускай кричит, чтоб Бог им дни продлил,
продлил листве -- "с моими смерьте, смерьте".
Но тщетно, роща, тщетно, тщетно, лес,
не может слиться дом с жильцом, и вспышка
любви пройдет. Смотри, ведь он исчез.
Бродский

Hotice

30.08.2010, 18:10

Кто мы такие?,
- вытянулись, но не повзрослели...
- Цветы!, да-да,
вон те, что в саду "поспели".
... Нет. Не в саду,-
полевые побеги воли,
Неба ростки,
земли горчинки и соли.
У нас бабочки в животе,
а в голове - эльфы,
У нас мысли все не те
от Омеги до Альфы,
Наших волос касаются
пальцами ветры,
И они на солнце звучат,
словно струны арфы.
Мы жизни и смерти
златые бубен и лира,
Мы тихие, незаметные
тельца эфира,
Мы тонкие нити
полотен многореальности,
Не лишены ни злодейства,
ни гениальности;
Мы - аромат
испеченного пОутру хлеба,
Шоколад, что спрятан
на дальней полке буфета,..
В старом горшке
букетик львиного зева,
Полоса горизонта
на той стороне света.
У себя за спиной
мы оставляем время,
Входим по-локоть
в прохладную вечность,
И, снимая с себя
покров за покровом,
Обнажаем (чуть-чуть стыдливо)
свою человечность.
Мария Бродская

Lizeta

30.08.2010, 18:20

Ревнивый ветер треплет шаль.
Мне этот час сужден — от века.
Я чувствую у рта и в веках
Почти звериную печаль.
Такая слабость вдоль колен!
— Так вот она, стрела Господня!
— Какое зарево! — Сегодня
Я буду бешеной Кармен.
…Так, руки заложив в карманы,
Стою. Меж нами океан.
Над городом — туман, туман.
Любви старинные туманы.
Марина Цветаева
19 августа 1917

Молодая пешеход

30.08.2010, 18:24

Безумец
В миру фотограф уличный, теперь же
царь и поэт, парнасский самодержец
(который год сидящий взаперти),
он говорил:
"Ко славе снизойти
я не желал. Она сама примчалась.
Уж я забыл, где муза обучалась,
но путь ее был прям и одинок.
Я не умел друзей готовить впрок,
из лапы льва не извлекал занозы.
Вдруг снег пошел; гляжу, а это розы.
Блаженный жребий. Как мне дорога
унылая улыбочка врага.
Люблю я неудачника тревожить,
сны обо мне мучительные множить
и теневой рассматривать скелет
завистника прозрачного на свет.
Когда луну я балую балладой,
волнуются деревья за оградой,
вне очереди торопясь попасть
в мои стихи. Доверена мне власть
над всей землей, соседу непослушной.
И счастие так ширится воздушно,
так полнится сияньем голова,
такие совершенные слова
встречают мысль и улетают с нею,
что ничего записывать не смею.
Но иногда -- другим бы стать, другим!
О, поскорее! Плотником, портным,
а то еще -- фотографом бродячим:
как в старой сказке жить, ходить по дачам,
снимать детей пятнистых в гамаке,
собаку их и тени на песке".
Набоков
Начало 1933, Берлин

Hotice

30.08.2010, 18:30

Голос из хора
Как часто плачем — вы и я —
Над жалкой жизнию своей!
О, если б знали вы, друзья,
Холод и мрак грядущих дней!
Теперь ты милой руку жмешь,
Играешь с нею, шутя,
И плачешь ты, заметив ложь,
Или в руке любимой нож,
Дитя, дитя!
Лжи и коварству меры нет,
А смерть — далека.
Всё будет чернее страшный свет,
И всё безумней вихрь планет
Еще века, века!
И век последний, ужасней всех,
Увидим и вы и я.
Всё небо скроет гнусный грех,
На всех устах застынет смех,
Тоска небытия...
Весны, дитя, ты будешь ждать —
Весна обманет.
Ты будешь солнце на небо звать —
Солнце не встанет.
И крик, когда ты начнешь кричать,
Как камень, канет...
Будьте ж довольны жизнью своей,
Тише воды, ниже травы!
О, если б знали, дети, вы,
Холод и мрак грядущих дней!
Александр Блок

Lizeta

30.08.2010, 18:31

Песенка
Ты одна благоухаешь,
Ты одна;
Ты проходишь и сияешь,
Как луна.
Вещь, которой ты коснулась,
Вдруг свята,
В ней таинственно проснулась
Красота.
Неужель не бросит каждый
Всех забот,
За тобой со сладкой жаждой
Не пойдет?
В небо, чистое как горе,
Глаз твоих,
В пену сказочного моря
Рук твоих?
Много женщин есть на свете
И мужчин,
Но пришел к заветной мете
Я один.
Николай Гумилев
Конец июня — начало июля 1917 года

Hotice

30.08.2010, 18:40

Аделаида Герцык
Лгать не могла. Но правды никогда
Из уст её не приходилось слышать —
Захватанной, публичной, тусклой правды,
Которой одурманен человек.
В её речах суровая основа
Житейской поскони преображалась
В священную, мерцающую ткань —
Покров Изиды. Под её ногами
Цвели, как луг, побегами мистерий
Паркеты зал и камни мостовых.
Действительность бесследно истлевала
Под пальцами рассеянной руки.
Ей грамота мешала с детства книге
И обедняла щедрый смысл письмен.
А физики напрасные законы
Лишали власти таинства игры.
Своих стихов прерывистые строки,
Свистящие, как шелест древних трав,
Она шептала с вещим напряженьем,
Как заговор от сглаза и огня.
Слепая — здесь, физически — глухая, —
Юродивая, старица, дитя, —
Смиренно шла сквозь все обряды жизни:
Хозяйство, брак, детей и нищету.
События житейских повечерий —
(Черёд родин, болезней и смертей) —
В душе её отображались снами —
Сигналами иного бытия.
Когда ж вся жизнь ощерилась годами
Расстрелов, голода, усобиц и вражды,
Она, с доверьем подавая руку,
Пошла за ней на рынок и в тюрьму.
И, нищенствуя долу, литургию
На небе слышала и поняла,
Что хлеб — воистину есть плоть Христова,
Что кровь и скорбь — воистину вино.
И смерть пришла, и смерти не узнала:
Вдруг растворилась в сумраке долин,
В молчании полынных плоскогорий,
В седых камнях Сугдейской старины.
1929

Молодая пешеход

30.08.2010, 19:11

"Не пора ли вперед,
и на флангах порядок, неужто свечей, ты скажи мне,
не стоит игра? Неужель не пора?
Мы, пожалуй, до Триполи
гнали бы их до утра.
У начальства там, что ли, хандра?
Прямо в море столкнуть
мы могли их, пожалуй, уже и вчера...
Так пора? Ты ответишь мне или молчать
подрядился - пора? Не пора?"
И тогда вся колонна,
безобразно и грузно дрожа,
как бы самую вечность проспав, пробуждается
к жизни огромным подобьем ужа,
извиваясь и дергаясь, будто хлестнула его вдоль спины и ползти
указала куда исполинская чья-то вожжа, -
сотрясается, вязнет на рыхлых сыпучих откосах, но все же
угрюмо стремится вперед,
тормозами визжа.
Голоса умирают...
Только ветер и шорох песка отвечают на скрежет
колес в этот тягостный миг,
только сердце
повторяет свой прежний бессмысленный крик, -
иссушенное горечью сердце,
не в силах сражаться с судьбой,
доведенное долгой борьбой
до отчаяния ледяного,
вырастает, звучит, словно гром в окружающей мгле,
словно эхо колес по иссохшей земле,
снова и снова и снова:
Когда же все-таки в бой?
Когда же все-таки в бой?
Эйс Криге

Hotice

30.08.2010, 19:20

Постскриптум
Когда в крематории
мое мертвое тело начнет гореть,
вздрогну я напоследок в гробу нелюдимом.
А потом успокоюсь.
И молча буду смотреть,
как моя неуверенность
становится уверенным дымом.
Дым над трубой крематория.
Дым над трубой.
Дым от сгоревшей памяти.
Дым от сгоревшей лени.
Дым от всего, что когда-то
называлось моей судьбой
и выражалось буковками
лирических отступлений...
Усталые кости мои,
треща, превратятся в прах.
И нервы, напрягшись, лопнут.
И кровь испарится.
Сгорят мои мелкие прежние страхи
и огромный нынешний страх.
И стихи, которые долго снились,
а потом перестали сниться.
Дым из высокой трубы
будет плыть и плыть.
Вроде бы мой, а по сути — вовсе ничей...
Считайте, что я так и не бросил курить
вопреки запретам жены.
И советам врачей...
Сгорит потаенная радость.
Уйдет ежедневная боль.
Останутся те, кто заплакал.
Останутся те, кто рядом...
Дым над трубой крематория.
Дым над трубой...
...Представляю, какая труба над адом!
Роберт Рождественский

Молодая пешеход

30.08.2010, 19:32

Под вечер он видит, застывши в дверях:
два всадника скачут в окрестных полях,
как будто по кругу, сквозь рощу и гать,
и долго не могут друг друга догнать.
То бросив поводья, поникнув, устав,
то снова в седле возбужденно привстав,
и быстро по светлому склону холма,
то в рощу опять, где сгущается тьма.
Два всадника скачут в вечерней грязи,
не только от дома, от сердца вблизи,
друг друга они окликают, зовут,
небесные рати за рощу плывут.
И так никогда им на свете вдвоем
сквозь рощу и гать, сквозь пустой водоем,
не ехать ввиду станционных постов,
как будто меж ними не сотня кустов!
Вечерние призраки! -- где их следы,
не видеть двойного им всплеска воды,
их вновь возвращает к себе тишина,
он знает из окриков их имена.
Бродский

Hotice

30.08.2010, 19:40

Это бремя изысканных пыток и кар,
Вечный зов, что приник к изголовью.
А еще называют –
Божественный дар!
А еще называют – любовью.
В три ручья растекаются слезы из глаз,
Скован разум единственной властью.
Свет померк. Ослепительный полдень погас.
А еще называется – счастье.
От ненастной погоды продрогла душа.
Так вокруг нее грустно и пусто.
Лишь метель задувает на окна дыша,
А еще называется чувство.
Я еще ухитряюсь
И выжить, и жить
От вечерней зари – до рассвета.
Отмеряешь семь раз
Неразрывную нить
Семь веков ожидаю ответа.
Между нами ущелья
Немыслимых гор,
Бесконечность глухого пространства,
тени прошлого,
как занесенный топор…
А еще говорят – постоянство.
Две прозревших души,
два луча средь зимы,
Две слезинки, две капельки боли
В том неистовом хаосе света и тьмы,
А еще называют – судьбою!
По горящим углям
Протоптала я путь
Принимаю ту участь блаженно.
Чтобы только обнять,
Чтобы только взглянуть
И подумать,
Что жизнь совершенна.
Людмила Щипахина

Lizeta

30.08.2010, 19:54

ОСЕНЬ
Мои пальцы из рук твоих выпали.
Ты уходишь - нахмурила брови.
Посмотри, как березки рассыпали
Листья красные дождиком крови.
Осень бледная, осень холодная,
Распростертая в высях над нами.
С горизонтов равнина бесплодная
Дышит в ясную твердь облаками.
Андрей Белый
1906, Мюнхен

Молодая пешеход

30.08.2010, 19:59

Славно живешь, покуда не пишешь книг.
Искорка божья в сердце водичкой плещет,
Солнышком блещет, кровью из носа хлещет,
Едет по шее, льется на воротник.
Маленький Мук, глаза у тебя – пейот.
Солнечный психоделик, слоист, игольчат.
Смотришь и знаешь – этот меня прикончит.
Этот меня, скорее всего, добьет.
Полозкова :)

Hotice

30.08.2010, 20:00

Квадрига
Среди шутов, среди шутих,
Разбойных, даровитых, пресных,
Нас было четверо иных,
Нас было четверо безвестных.
Один, слагатель дивных строк,
На точной рифме был помешан.
Он как ребенок был жесток,
Он как ребенок был безгрешен.
Он, искалеченный войной,
Вернулся в дом сырой, трухлявый,
Расстался с прелестью-женой,
В другой обрел он разум здравый,
И только вместе с сединой
Его коснулся ангел славы.
Второй, художник и поэт,
В стихах и в красках был южанин,
Но понимал он тень и свет,
Как самородок-палешанин.
Был долго в лагерях второй.
Вернулся — весел, шумен, ярок.
Жизнь для него была игрой
И рукописью без помарок.
Был не по правилам красив,
Чужой сочувствовал удаче,
И умер, славы не вкусив,
Отдав искусству жизнь без сдачи,
И только дружеский архив
Хранит накал его горячий.
А третья нам была сестрой.
Дочь пошехонского священства,
Объединяя страсть и строй,
Она искала совершенства.
Муж-юноша погиб в тюрьме.
Дитя свое сама растила.
За робостью в ее уме
Упрямая таилась сила.
Как будто на похоронах,
Шла по дороге безымянной,
И в то же время был размах,
Воспетый Осипом и Анной.
На кладбище Немецком — прах,
Душа — в юдоли богоданной.
А мне, четвертому, — ломать
Девятый суждено десяток,
Осталось близких вспоминать,
Благословляя дней остаток.
Мой путь, извилист и тяжел,
То сонно двигался, то грозно.
Я счастлив, что тебя нашел,
Мне горько, что нашел я поздно.
Случается, что снится мне
Двор детских лет, грехопаденье,
Иль окруженье на войне,
Иль матери нравоученье,
А ты явилась — так во сне
Является стихотворенье.
1995
Герои этого стихотворения - Арсений Тарковский, Аркадий Штейнберг и Мария Петровых

Цаца

30.08.2010, 20:00

Это бремя изысканных пыток и кар,
Вечный зов, что приник к изголовью.
А еще называют –
Божественный дар!
А еще называют – любовью.
Людмила Щипахина
Плюсики на вас уже не ставятся. Я поклонница вашего выбора :rose:

Молодая пешеход

30.08.2010, 20:09

Было белье в гусятах и поросятах – стали футболки с надписью «Fuck it all». Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых. В голове у тебя металл, а во рту ментол. Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите, и под утро прийти домой и упасть без сил. И когда орут – ну какого черта, вы говорите – вот не дрогнув – «Никто рожать меня не просил».
А вот ты – фасуешь и пробиваешь слова на вынос; насыпаешь в пакет бесплатных своих неправд. И не то что не возвращаешь кредитов Богу – уходишь в минус. Наживаешь себе чудовищный овердрафт. Ты сама себе черный юмор – еще смешон, но уже позорен; все еще улыбаются, но брезгливо смыкают рты; ты все ждешь, что тебя отожмут из черных блестящих зерен. Вынут из черной, душной твоей руды. И тогда все поймут; тогда прекратятся муки; и тогда наконец-то будет совсем пора. И ты сядешь клепать все тех же – слона из мухи, много шума из всхлипа, кашу из топора.
А пока все хвалят тебя, и хлопают по плечу, и суют арахис в левую руку, в правую – ром со льдом. И ты слышишь тост за себя и думаешь – Крошка Цахес. Я измученный Крошка Цахес размером с дом.
Слышишь все, как сквозь долгий обморок, кому, спячку; какая-то кривь и кось, дурнота и гнусь. Шепчешь: пару таких недель, и я точно спячу. Еще пару недель – и я, наконец, свихнусь.
Кризис времени; кризис места; болезни роста. Сладко песенка пелась, пока за горлышко не взяла.
Из двух зол мне всегда достается просто
Абсолютная, окончательная зола.
Полозкова Вера

Hotice

30.08.2010, 20:10

Антикварные магазины
В магазины антиквариата
Не хожу, усталый ротозей.
Я любил их, помнится, когда-то,
В детстве принимая за музей.
Но уходят памятные даты,
И теперь, почти что старику,
Магазины антиквариата
Мне внушают странную тоску.
В рамах позолоченных картины,
Бронза, гобелены, серебро,
Все это покрыто паутиной
Времени и, видимо, старо.
Мне от мысли никуда не деться,
В прошлое протягивая нить,
О первоначальных их владельцах,
Вещи не сумевших пережить.
Их унес по перепутьям млечным
Смуты и войны девятый вал.
Ведь когда я вижу семисвечник,
Знаю я, как он сюда попал.
Что мы в детстве видели когда-то,
Горькие свидетели потерь?
В магазины антиквариата
Никогда не захожу теперь.
В них немноголюдно — лень и скука,
Но витают в воздухе всегда
Запах тлена, краденого скупка,
Пепел разоренного гнезда.
Александр Городницкий

Lizeta

30.08.2010, 20:12

ОСЕНЬ
Les sanglots longs...
Раul Verlaine
Лес окрылен,
веером - клен.
Дело в том,
что носится стон
в лесу густом
золотом...
Это - сентябрь,
вихри взвинтя,
бросился в дебрь,
то злобен, то добр
лиственных домр
осенний тембр.
Ливня гульба
топит бульвар,
льет с крыш...
Ночная скамья,
и с зонтиком я -
летучая мышь.
Жду не дождусь.
Чей на дождю
след?..
Много скамей,
но милой моей
нет!..
Долгие рыдания...
Поль Верлен (франц.).
Семен Кирсанов

Lizeta

30.08.2010, 20:15

СЕНТЯБРЬСКОЕ
Моросит на Маросейке,
на Никольской колется...
Осень, осень-хмаросейка,
дождь ползет околицей.
Ходят конки до Таганки
то смычком, то скрипкою...
У Горшанова цыганки
в бубны бьют и вскрикивают!..
Вот и вечер. Сколько слякоти
ваши туфли отпили!
Заболейте, милый, слягте -
до ближайшей оттепели!
Семен Кирсанов

Hotice

30.08.2010, 20:20

Памятник
Я при жизни был рослым и стройным,
Не боялся ни слова, ни пули
И в привычные рамки не лез, -
Но с тех пор, как считаюсь покойным,
Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив "Ахиллес".
Не стряхнуть мне гранитного мяса
И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту,
И железные ребра каркаса
Мертво схвачены слоем цемента, -
Только судороги по хребту.
Я хвалился косою саженью -
Нате смерьте! -
Я не знал, что подвергнусь суженью
После смерти, -
Но в обычные рамки я всажен -
На спор вбили,
А косую неровную сажень -
Распрямили.
И с меня, когда взял я да умер,
Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи, -
И не знаю, кто их надоумил, -
Только с гипса вчистую стесали
Азиатские скулы мои.
Мне такое не мнилось, не снилось,
И считал я, что мне не грозило
Оказаться всех мертвых мертвей, -
Но поверхность на слепке лоснилась,
И могильною скукой сквозило
Из беззубой улыбки моей.
Я при жизни не клал тем, кто хищный,
В пасти палец,
Подходившие с меркой обычной -
Опасались, -
Но по снятии маски посмертной -
Тут же в ванной -
Гробовщик подошел ко мне с меркой
Деревянной...
А потом, по прошествии года, -
Как венец моего исправленья -
Крепко сбитый литой монумент
При огромном скопленье народа
Открывали под бодрое пенье, -
Под мое - с намагниченных лент.
Тишина надо мной раскололась -
Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет, -
Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.
Я немел, в покрывало упрятан, -
Все там будем! -
Я орал в то же время кастратом
В уши людям.
Саван сдернули - как я обужен, -
Нате смерьте! -
Неужели такой я вам нужен
После смерти?!
Командора шаги злы и гулки.
Я решил: как во времени оном -
Не пройтись ли, по плитам звеня? -
И шарахнулись толпы в проулки,
Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.
Накренился я - гол, безобразен, -
Но и падая - вылез из кожи,
Дотянулся железной клюкой, -
И, когда уже грохнулся наземь,
Из разодранных рупоров все же
Прохрипел я похоже: "Живой!"
И паденье меня и согнуло,
И сломало,
Но торчат мои острые скулы
Из металла!
Не сумел я, как было угодно -
Шито-крыто.
Я, напротив, - ушел всенародно
Из гранита.
Владимир Высоцкий

Молодая пешеход

30.08.2010, 20:50

Я памятник себе <...>
К нему не зарастёт <...>
Пушкин. Отрывок

Hotice

30.08.2010, 21:00

Приходит врач, на воробья похожий,
и прыгает смешно перед постелью.
И клювиком выстукивает грудь.
И маленькими крылышками машет.
-- Ну, как дела? --
чирикает привычно. --
Есть жалобы?.. --
Я отвечаю:
-- Есть.
Есть жалобы.
Есть очень много жалоб...
Вот, -- говорю, --
не прыгал с парашютом...
Вот, -- говорю, --
на лошади не ездил...
По проволоке в цирке не ходил...
Он морщится:
-- Да бросьте вы!
Не надо!
Ведь я серьезно...
-- Я серьезно тоже.
Послушайте, великолепный доктор:
когда-то в Омске
у большой реки
мальчишка жил,
затравленный войною...
Он так мечтал о небе --
синем-синем!
О невозможно белом парашюте,
качающемся
в теплой тишине...
Еще мечтал он
о ночных погонях!
О странном,
древнем ощущенье скачки,
когда подпрыгивает сердце к горлу
и ноги прирастают к стременам!..
Он цирк любил.
И в нем --
не акробатов,
не клоунов,
не львов, больших и грустных,
а девочку,
шагающую мягко
по воздуху,
спрессованному в нить.
О, как он после представлений клялся:
"Я научусь!
И я пойду за нею!.."
Вы скажете:
-- Но это все наивно... --
Да-да, конечно.
Это все наивно.
Мы --
взрослые --
мечтаем по-другому
и о другом...
Мечта приходит к нам
еще неосязаемой,
неясной,
невидимой,
неназванной, как правнук.
И остается в нас до исполненья.
Или до смерти.
Это все равно.
Мы без мечты немыслимы.
Бессильны.
Но если исполняется она,
за ней -- как ослепление --
другая!..
Исполнилось лишь самое начало.
Любовь исполнилась
и крик ребенка.
Исполнились друзья,
дороги,
дали.
Не все дороги
и не все друзья, --
я это понимаю!..
Только где-то
живут мечты --
наивные, смешные, --
с которых мы и начали мечтать.
Они нам в спины смотрят долго-долго --
вдруг обернемся
и "спасибо!" скажем.
Рукой взмахнем:
-- Счастливо!..
Оставайтесь...
Простите за измену.
Мы спешим... --
Но, может, это даже не измена?!
...А доктор
собирает чемоданчик.
Молчит и улыбается по-птичьи.
Уходит.
И уже у самой двери
он тихо говорит:
-- А я мечтал...
давно когда-то...
вырастить
овчарку...
А после
подарить погранзаставе...
И не успел... --
Действительно, смешно.
Роберт Рождественский


Как сделать закрутить ресницы 477
Как сделать закрутить ресницы 290
Как сделать закрутить ресницы 171
Как сделать закрутить ресницы 481
Как сделать закрутить ресницы 2
Как сделать закрутить ресницы 265
Как сделать закрутить ресницы 687
Как сделать закрутить ресницы 995
Как сделать закрутить ресницы 477
Как сделать закрутить ресницы 240
Как сделать закрутить ресницы 996
Как сделать закрутить ресницы 847
Как сделать закрутить ресницы 595
Как сделать закрутить ресницы 971
Как сделать закрутить ресницы 719
Как сделать закрутить ресницы 766

Советуем почитать

  • Поздравления с днем рождения женщине вибер
  • От блеска на лице в домашних условиях
  • Что будет если сделать обрезание в домашних условиях
  • Шуточное поздравление на день села
  • Вязание шапок поперечным вязанием спицами